Надо было спасать фильм — и он спасал как мог.
Умучился дико.
В первую очередь Миша устал разговаривать. Он бы с удовольствием дал обет молчания на недельку.
Но молчать профессия не позволяет, вот такая она болтливая. Да и слушали его внимательно — значит лови момент, пока не надоел, пока не достал своими просьбами.
При этом статус Миши в Южной Осетии с самого начала был весьма интересен. То ли хрен с бугра, то ли конь в пальто. И вот этот странный зверь, к тому же иностранный подданный, обязан на территории чужого государства быстро добыть из воздуха танки-хуянки, строго модели Т-72, в количестве чем больше, тем лучше.
И взрывчатку с детонаторами. Иначе, как говорится, «кина не будет».
Задача шикарная, настоящий профессиональный вызов, самое то для коня в пальто, который любит скакать по сильно пересеченной местности.
На самом деле этой лошади страшной очень повезло, что она приперлась не сегодня, а несколько дней назад, и успела всем тут понравиться.
Местные комитетчики знали Мишу как представленного из Москвы со словами: «Там приедет наш парень, вы ему помогите». То есть приперся к ним непонятный не-военный, хотя и с ухватками знающего человека; явно не комитетчик, а по жизни телевизионщик, который должен тут снять кино про войну. Кино тоже как бы не для себя, а для вас, дорогие, поэтому — выручайте! Блин, ну свои же! Ну не с улицы я к вам пришел!
Не с улицы. Из Москвы звонили уважаемые люди, просили.
Поэтому давай, заходи, присаживайся. С этого все началось — из КГБ Миша покатился дальше колобком по высоким кабинетам. И везде говорил фактически одно и то же: ребята, нам нужна ваша помощь.
Он не предлагал денег, да никто и не думал о них. Контакт строился на личном обаянии и искренней любви местных к России: ой, как здорово, ребята делают фильм про то, как мы с ними вместе грузинов расчихвостили! Тут действительно уважали русских — так, как сами русские не уважали себя никогда.
Осетины, если садились выпивать, обязательно поднимали тост за Россию.
Миша в такой обстановке чувствовал себя немного самозванцем. Как будто ему за красивые глаза выдали беспроцентную ссуду. Он просто к этому не привык. Его работа предполагала умение договариваться с людьми, а в Южной Осетии достаточно было попросить. Может, он еще и поэтому на генерал-полковника окрысился — уж больно силен оказался контраст.
