История динамичная, однако не в ущерб глубине мысли, с четко прописанной моралью и ясно различимым авторским месседжем. И реалистичная — комар носа не подточит, все серьезно, продуманно. Миша был уже на грани того, чтобы воскликнуть: ай да Клименко, ай да сукин сын… Но, перечитав свой опус раз, перечитав два, он взглянул на идею режиссерским глазом — и стал править текст. Потом взглянул как продюсер — и снова все покромсал… Только недели через две до него дошло, почему нет смысла делать из этого синопсиса полноценный сценарий.
Историю двух товарищей в таком виде никто не взялся бы снимать никогда. Неплохая на уровне отдельных эпизодов, она была слишком хмурой в целом. Из синопсиса так и перла безнадега. Читаешь абзац и чувствуешь, что как герой ни дергается, уже в следующем абзаце ему будет от ворот поворот и хрен по всей морде. Сам того не желая, Миша соорудил полную и окончательную трагедию.
А всего-то «правду жизни» описал.
Стараясь не думать о том, что синопсис, возможно, просто фиговый, Миша спрятал его от себя подальше и даже Лене не показал.
В конце концов, страна у нас большая, народ талантливый, хороших сценариев рано или поздно на всех хватит. А мы уж снимем так, чтобы не пришлось краснеть потом… Если предчувствия Мишу не обманули, у «Прайм-ТВ» наклевывался именно сценарий по его профилю.
Почти угадал.
Глава 3
И ЦЕЛОГО МИРА МАЛО
Сцена 2.10
«КАЗАРМА»
Инт.
Актеры: Кононенко, Петров, Баранов.
Массовка: раненый солдат.
Реквизит: пирамиды для автоматов, металл, шкаф с автоматными магазинами, пачки с патронами — 20.
— Большое-большое документальное кино про Южную Осетию, — сказал генеральный.
Миша внутренне усмехнулся: надо же, какой я телепат. Буквально час назад вспоминал «восемь-восемь-восемь».
— Большое-большое, — повторил генеральный. — Заказ от федерального канала к годовщине войны. Значит, съемки на местности и реконструкция событий — танки там, хуянки… Куча боевых эпизодов, одна только оборона лагеря миротворцев чего стоит, твой друган Пиротехник уже прыгает от возбуждения… Масштаб сам представляешь.
Группа больше пятидесяти человек. Ты не мог бы с ними съездить и сделать так, чтобы их там не перестреляли к чертовой матери?
«Запросто!» — чуть не вырвалось у Миши. Он не просто «мог бы», он хотел вырваться из Москвы, тем более — на Кавказ в начале лета, когда все расцвело и красота неописуемая куда ни глянь. Его туда еще дед возил, и цветущие предгорья остались для Миши одним из сильнейших детских впечатлений.
