А вот и хозяин торопливо выскочил на крыльцо, услужливо распахнул двери — входите, люди дорогие.
Бархатов и Гречман вошли.
За прилавками вытянулись два приказчика — широкоплечие, мордатые, но прилично одетые и аккуратно причесанные.
— Вот, — обвел руками свое новое заведение Парахин, — прошу вас, господа, осматривать, а после осмотра приглашаю наверх, чтобы скромной трапезой отметить событие.
Бархатов мелкими шажочками просеменил из одного угла в другой, заглянул за прилавок, затем прошмыгнул в двери, ведущие на второй этаж, зачем-то закрыл их, затем снова открыл, вернулся, сделал еще несколько кругов по лавке и объявил:
— Разрешение на открытие лавки, господин Парахин, выдавать никак нельзя, и трапезу вы рановато приготовили.
— Как это… — Парахин от удивления даже рот открыл, не находя нужных слов.
— А уж вот так! — быстро ответил Бархатов и дальше скучным и невыразительным голосом, без запинки, на память, сообщил: — Согласно «Обязательному постановлению по городу Ново-Николаевску о внутреннем устройстве и порядке содержания пивных лавок», двери из комнаты в комнату, за исключением входных, и из прихожей в посетительскую должны быть сняты…
— Снимем, сей момент снимем, — словно очнувшись, воскликнул Парахин.
— Не перебивайте! — осек его Бархатов. — Согласно тому же параграфу пятому «Обязательного постановления по городу Ново-Николаевску», внутреннее сообщение чрез посредство пивной лавки с другими торговыми или промышленными заведениями, а равно с жилыми помещениями, не исключая квартиры хозяина или его приказчика, безусловно, запрещается.
А мы что видим, господин Парахин? У вас на второй этаж не только двери, у вас целая лестница туда ведет!
— А что мне теперь делать? — опешил Парахин. — Дом ломать?
— Не знаю. Простите великодушно — не знаю! Петр Бернгардович, больше нам здесь делать нечего, поедемте заниматься службой.
Гречману чрезвычайно любопытно было наблюдать за всем происходящим, и данного обещания он не нарушил — не вмешался и даже ни слова не произнес.
Вышел из пивной следом за Бархатовым и уселся в коляску. Когда отъехали, он нарушил молчание:
— Ну, а дальше что?
— Петр Бернгардович, наберитесь терпения на пару дней. Я сам к вам приду и все расскажу.
Пришел он раньше, на следующий день. Положил на стол бумагу, а рядом — внушительный пакет.
— И чего ты принес мне? — строго спросил Гречман. Бархатов вильнул глазами и ответил:
— Это — разрешение Парахину на открытие пивной лавки, а это — деньги.
