А Николай Иванович продолжал сидеть за столом, время от времени трогая руками то распашонку, то медальон, словно боялся и проверял: они никуда не исчезли?
Осторожный стук в запертые ворота смахнул Кузьму с печки, как невесомую пушинку. Спать он умел, несмотря на храп, вполглаза и чутко.
— Не суетись, — успокоил его Николай Иванович, — это, похоже, Шалагин. Подожди, я сам гляну.
Действительно, приехал Сергей Ипполитович. Едва они вошли в дом, как поздний гость растроганно обнял Николая Ивановича и долго повторял одно только слово:
— Спасибо, спасибо, спасибо…
Затем прошел к столу, скинул пальто и сразу стал рассказывать:
— Прибыли все благополучно, укрыты надежно, доставили доктора.
Конокрада он осмотрел, сказал, что раны не опасные, одна — сквозная, в мякоть, другая — скользом, перевязал и заверил: в наилучшем виде будет.
— А что дальше? — спросил Николай Иванович.
— Дальше… — Сергей Ипполитович задумался на недолгое время и решительно ответил: — Дальше будет следующим образом: дочь я отправляю на днях в Москву, — сами понимаете, после всего, что случилось, ей здесь не место — а ваша девица и конокрад, как только он оклемается, — вольные птицы.
Содержать их, извините, я не собираюсь, да и желания, признаюсь, особого не имею. Чем я вас должен отблагодарить? Знаете, не люблю быть кому-то обязанным.
— О благодарности разговор отдельный, но не пугайтесь, я вас сильно не обременю. Сейчас о другом хочу спросить: что-нибудь о Гречмане слышно?
— Заперся в участке и не показывает носа.
Наверное, жгет бархатовские бумаги. Готовится… Я же главного не сказал — сегодня по телеграфу отправлена жалоба новониколаевцев на действия полицмейстера. Отправлена лично губернатору и уже им получена. Мы ожидаем, что в скором времени прибудет ревизия.
— Что ж, одно другому не помешает. Будьте любезны, Сергей Ипполитович, зайдите завтра с утра в Центральные номера на Асинкритовской улице. Там должен остановиться Дмитрий Алексеевич Кофтунов, действительный статский советник, скажете, что я вас направил, и еще скажете, что я уехал по срочной надобности.
Представитесь и рассказывайте откровенно — обо всем, что здесь натворил Гречман.
— И все-таки — кто вы такой? Что за человек? Откуда вы здесь появились? Поверьте, не из праздного любопытства, а чтобы знать — кого я должен благодарить.
— Как говорится — хоть горшком назови… История моя длинная, путаная, и никого, кроме меня, она не касается.
