— А каким образом эти бумаги к вам попали? — спросил Кофтунов, не поднимая головы от разложенных на столе листов.
Николай Иванович был готов к ответу:
— Совершенно случайно. Я, знаете ли, мужчина одинокий, хм… как бы аккуратнее… с девицей одной пребывал, а до этого она господина Бархатова посещала, когда на него неизвестные напали, — я думаю, что это люди Гречмана были, хотели улики изъять и уничтожить. Бархатов как чувствовал — успел бумаги девице сунуть. А она мне их отдала — зачем, говорит, я такую страсть хранить буду? Я, знаете ли, человек не боевой, хотел их сначала даже выбросить, да тут случайно прочитал о вашем приезде и, зная вашу честность…
Кофтунов слушал его, не поднимая головы.
Вдруг неожиданно вскинул взгляд и перебил:
— Но вы же понимать должны — я совсем по другому ведомству, это не моя епархия, как я это все представлю?
— Вам виднее, Дмитрий Алексеевич, только я вот сейчас подумал…
— Ну-ну… — ободрил его Кофтунов.
— Только я подумал… Считайте, что это уважаемые жители Ново-Николаевска к вам обратились.
Лично к вам.
Глаза Кофтунова блеснули:
— На бумаге пусть они обратятся. А?
— Я так думаю, что обратятся.
Кофтунов закурил, помолчал и честно признался:
— Это же для меня подарок судьбы. Если я паршивого полицмейстера разоблачу, я же всем своим злопыхателям рты позатыкаю! Вы для меня — как ангел с доброй вестью.
За неспешным разговором, больше уже не прикасаясь к картам, а только попивая шампанское, они провели остаток вечера и договорились, что в скором времени Кофтунов прибудет в Ново-Николаевск, а о прибытии своем известит через объявление в газете, чтобы соблюсти все в тайне.
И вот объявление появилось. Обозначало оно, что через три дня Кофтунов будет находиться в Центральных номерах по улице Асинкритовской и будет ждать Николая Ивановича после обеда. Приедет он с дальнейшим планом действий, предварительно поставив в известность начальника губернской полиции, потому как действовать, полагаясь только на собственный страх и риск, опасался.
Оставалось два дня. И за эти два дня должна была появиться в письменном виде жалоба новониколаевцев на беззаконные действия полицмейстера Гречмана, адресованная на имя Кофтунова.
Николай Иванович улыбнулся в темноту и произнес еще одну фразу:
— Здравствуйте, Сергей Ипполитович, здравствуйте, господин Шалагин!
5Над входной дверью в шалагинский дом висел витой шнур с бронзовым шариком на конце.
