Скажи только — где твой дружок, Вася-Конь, прячется?
— Я никакого Васю, никакого коня не знаю!
— Врешь, барышня. И Васю знаешь, и коня знаешь, и все мне, до капельки, расскажешь. А если не расскажешь, я тебя вот на этой веревке удавлю и в подполе закопаю. На четыре аршина в землю упрячу, вони и той ни одна сволочь не учует. Будешь там гнить до второго пришествия. Глянется?
Мужик не кричал, говорил спокойно, даже лениво, и это спокойствие больше всего напугало Тонечку. Но она еще храбрилась и старалась не показывать виду.
Глубоко вздохнула, приподнялась с лавки, перегнулась через стол, вытянув перед собой связанные руки, и тихонько выговорила:
— Я скажу, только на ушко…
Мужик наклонился, и Тонечка, в тот же момент сдернув с него платок, торжествующе закричала:
— А я узнала, я на базаре видела! Видела! Видела…
Последнее слово она договаривала уже через силу, почти неслышно, потому что сильный удар кулака в грудь пресек дыхание. Она пыталась снова опуститься на лавку, чтобы отдышаться, но мужик в ярости дергал за веревку, подтаскивал Тонечку к себе и орал:
— Да я из тебя, мокрощелка, холодец сделаю! Ты что, в игрушки играть вздумала?! Изничтожу! Говори! Где Вася-Конь?!
От боли Тонечка уронила голову на вытянутые руки.
Тогда мужик вскочил, отбросил лавку, поставил вместо нее венский стул с гнутой спинкой, на стул усадил Тонечку и привязал ее веревкой к спинке. В это время раздался осторожный, едва различимый стук. Мужик вскинул голову, прислушиваясь, и сразу же вышел на другую половину избы, плотно прикрыв за собой двери.
Тонечка едва отдышалась. И, отдышавшись, затряслась от страха. Она вдруг поняла, что попала в невероятно скверную историю, что так просто ей отсюда не выбраться и что угрозы, которыми пугал ее мужик, вполне могут сбыться. Господи, да за что наказание? Две теплые слезы медленно скатились по щекам."
"Мужик все не появлялся. В горнице было тихо, и никаких звуков с другой половины избы не доносилось. Поэтому тоненькое мяуканье в этой тишине прозвучало совсем неожиданно.
Тонечка повернула голову и увидела, что по пестрому и грязному половику ползет в ее сторону совсем еще крохотный котенок рыже-белого окраса и смотрит зелеными бусинками недавно открывшихся глаз. Лапки у него подгибались, но он упорно одолевал на половике одну полосу задругой и не переставал на ходу мяукать. Добравшись до ног Тонечки, он деловито обнюхал ее ботинки и, недолго раздумывая, пополз, цепляясь коготками за шнурки, вверх.
