– А можешь, – Олег легко перешёл на более вольную форму общения, – достать ещё на двоих?
– Я могу, – опередила мужа Елена, – моя знакомая как раз будет там для репортажа, она журналист и блогер. Она добудет что угодно и как угодно. Алёше ни к чему проявлять заинтересованность."
"– Хорошо, – кивнул Олег и повернулся к Краснову, – только ты пойдёшь туда не с Еленой.
– Видимо, я буду с той самой загадочной потенциальной любовницей? – усмехнулся Краснов. – Надеюсь, она красотка?
– А с кем пойду я? – приподняла идеальную бровь Елена.
– А ты пойдёшь со мной...
Глава 4
«У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить».
А. Ахматова
Двухэтажное здание галереи светилось в вечерних осенних сумерках яркими огнями, не слишком, впрочем, выделяясь на фоне остальных зданий в центре северной столицы. Плохая погода — прекрасный повод посетить какое-нибудь статусное мероприятие, и открытие выставки как раз подходило по всем параметрам.
И художник был, говорят, европейской знаменитостью, и журналистов много, так что есть шанс засветиться на фото в каком-нибудь модном блоге, и публика приглашена более чем солидная.
Неспешно прогуливающиеся по обоим этажам приглашённые достаточно чётко разделились на три части: представители богемы, с умным видом обсуждающие достоинства и недостатки выставленных полотен, бизнесмены, пришедшие либо чтобы поговорить с кем-то, либо чтобы не ссориться с супругой, и разномастные журналисты, пишущие как для конкретных изданий, так и для себя.
К украшенным гирляндами дверям подкатил очередной автомобиль, и из него вышел хорошо известный петербургскому бизнес-сообществу Алексей Краснов. Он нечасто посещал подобные мероприятия, предпочитая шумным вернисажам тихие встречи в уютных ресторанах или сигарных клубах. Еще более удивительным было то, что он приехал с женой, которая крайне редко баловала светский Петербург своим появлением.
Краснов взял под локоть свою красавицу-супругу и вошёл в здание галереи, здороваясь со знакомыми и не реагируя на вспышки назойливых камер.
– Алекс! Какие люди! – Алексей повернулся и увидел спешащего к ним художника Фёдора Островского. – Алёнушка! Красавица моя! Ты всё хорошеешь!
– О Господи, дай нам терпения, – успел шепнуть жене Алексей, прежде чем угодил в радушные объятия старого знакомого.
Елене тоже достались и крепкие объятия, и чуть грубоватые, но искренние комплименты.
