Второе, конечно, маловероятно, но никогда нельзя сбрасывать со счетов и самые неблагоприятные расклады.
– Неужели вы думали, что я не знаю, как зовут человека, выполняющего мои поручения? – идеальной формы бровь слегка дрогнула.
– Я могу быть ещё чем-то вам полезен? – он старался, чтобы голос звучал максимально нейтрально.
– Несомненно, – она кивнула и откинулась на спинку кресла, гипнотизируя его взглядом своих невероятно синих глаз, – я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете да и не захотите отказаться.
– Я заинтригован, – от смог выдержать её пристальный взгляд и теперь, как говорят артисты, политики и психологи, держал паузу. Не им начат этот разговор, не ему и инициативу проявлять.
– Мне нужен конфидент, – невозмутимо сказала Мадам, изучающе глядя на собеседника и внимательно отслеживая его реакцию. Затем она взяла телефон, что-то быстро написала и повернула дисплей к тому, кого назвала Олегом Юрьевичем.
– Это оклад, – сообщила она, и уголки её губ едва заметно дрогнули, когда он никак не отреагировал на цифру, – премиальные выплачиваются отдельно.
– Почему так много? – спокойно спросил он, по-прежнему не выказывая ни удивления, ни радости, и всего лишь желая получить ответ на свой вопрос.
– Будем считать это надбавкой за ненормированный рабочий день и за риск, – предложила она, и он кивнул, показывая, что услышал.
– Почему я? – всё так же спокойно задал мужчина следующий вопрос.
– Я ждала этого вопроса, – она достала изящный портсигар, извлекла тонкую сигарету, и мужчина тут же щёлкнул зажигалкой, – и, как вы понимаете, обдумала ответ.
Вы ведь знаете, кого называют конфидентом?
– Разумеется, – он слегка наклонил голову, – хотя слово сегодня не слишком популярное.
– Тем не менее, – Мадам откинулась на спинку кресла, – мне нужен человек, которому я смогу доверять больше, чем на сто процентов. Он будет знать обо мне всё, и под словом «всё» я подразумеваю именно то, что оно и означает.
Он станет моим вторым «я».
– Почему сейчас? – голос мужчины был спокоен, пальцы по-прежнему аккуратно сжимали ручку белоснежной кофейной чашки.
– Потому что, как говорили в Библии: время разбрасывать камни, и время их собирать. И сейчас пришло моё время.
– Тогда повторю уже заданный вопрос: почему я? – мужчина был совершенно спокоен, и ничто не выдавало той бури эмоций, которая пряталась за внешней невозмутимостью.
