Его опыт зарубежных поездок пока ограничивался посещением Кипра и Испании исключительно в качестве туриста. О том, чтобы легко рассуждать о Лондоне, Ницце, Тенерифе — до этого ему было очень далеко. И он дал себе слово, что непременно станет таким, как Фомич: властным, сильным, свободным. Наверное, если бы ему кто-нибудь попытался сказать, что свобода и счастье заключаются совершенно в ином, он просто не поверил бы.
О том же, что он обещал Лёле быть вечером дома, Дима даже не вспомнил…
* * *"
"Свечки, красиво расставленные на столе, догорели, мясо и приготовленный к нему любимый Димой золотистый рис остыли, но он так и не появился.
Лёля сидела на диване, даже не пытаясь вытирать стекающие по щекам слёзы. Вечер, на который она возлагала такие надежды, оказался совсем не волшебным, как ей хотелось, а тоскливым и одиноким.
Девушка несколько раз набирала номер Димы, но он или не брал трубку, или сбрасывал звонок. Наверное, если бы он просто исчез, Лёля волновалась бы, но по-другому. Она обзвонила бы больницы, морги, но нашла бы его.
А так — понятно, что он просто не хочет брать трубку, и если утром и днём это можно было бы объяснить важными разговорами, то вечером…
Лёля взглянула на часы: первый час ночи, уже понятно, что ждать бессмысленно. На всякий случай девушка ещё раз набрала номер, и на звонок неожиданно ответили.
– Алло! – прощебетал в трубке молодой женский голос, и Лёля замерла, не в силах произнести ни слова. – Алло! Вас не слышно!
Потом в трубке послышался какой-то шум, и тот же голос сказал уже откуда-то издали:
– Димочка, там кто-то молчит тебе в трубку, она на столе…
Лёля негнущимися пальцами нажала кнопку завершения вызова и осторожно, как гранату, положила аппарат на стол.
Она, как загипнотизированная, смотрела на него, ожидая, что телефон вот-вот оживёт, ведь Дима не мог не увидеть, кто звонил. Но телефон молчал, и до утра Завьялов так и не перезвонил.
Утром, уходя на работу, Лёля оставила на столе записку, в которой просила Диму позвонить и как-то объяснить, что происходит.
Подумала, извлекла из коробочки, куда она его временно положила, тест на беременность с двумя полосками и положила его на записку. Да, не так ей хотелось сообщить Диме радостную новость, но и молчать она не станет: он имеет право знать. Даже если — тут она в ужасе прижала ладонь к губам — у него есть другая, Лёля не станет скрывать от него правду. Скорее всего, она что-нибудь не так поняла, наверняка всему есть логичное и простое объяснение.
