Обязательно нашлись бы ушлые журналюги, которые начали бы копать и совершенно не исключено, что накопали бы, а этого допускать нельзя ни в коем случае.
Значит, нужно сделать так, чтобы Димочка сам пришёл в ловушку и сам бы с комфортом в ней устроился. Осталось понять — как именно это сделать. А ещё очень хотелось бы знать, кто из крупных игроков стоит за всей этой историей, ведь понятно, что негласное расследование было кем-то инициировано. И этот кто-то нанял профессионалов, причём профессионалов со связями в нужных кругах.
Иным способом кроме как по рекомендации серьёзных людей попасть в завьяловский «клуб по интересам» было невозможно. Можно, конечно, устроить собственное расследование, узнать, кто и от кого появился в последнее время, но нужно ли так откровенно демонстрировать свою заинтересованность? Вряд ли… Как ни грустно это признавать, но Дима — отыгранная карта. Да, много было вложено, много было поставлено: но не бывает так, чтобы все проекты оказывались удачными.
Дмитрий Завьялов оказался неудачным проектом. Но Фомич потому так долго и был у власти, что умел признавать свои ошибки и работать над ними.
К сожалению, слишком многие знают о том, что в течение многих лет он продвигал Завьялова и оказывал ему всяческую поддержку, то есть полностью отмазаться не удастся. Значит, нужно думать, как минимизировать неизбежные потери, в том числе репутационные.
В первую очередь нужно предупредить тех, кто тоже так или иначе завязан на Завьялове по бизнесу или в личных отношениях.
Или не нужно? Откуда ему знать, кто ещё посещал завьяловский клуб: такой информацией не принято делиться. Так что, предупреждая, можно оказаться в очень серьёзно подставиться. Поэтому правильнее всего будет просчитать, как максимально обезопасить себя, а остальные… спасение утопающих, как говорится, дело рук самих утопающих. Топить он никого не станет, но и руку помощи протягивать не будет торопиться, так сказать, во избежание.
– Женя, меня ни для кого нет, – сказал он, приоткрыв дверь в приёмную, где секретарь что-то тихо печатал в ноутбуке, пережидая гнев начальства.
– Это значит — ни для кого.
– А для Дмитрия Александровича? – на всякий случай уточнил молодой человек, привыкший, что Завьялов допускался в кабинет Фомина всегда, несмотря ни на какие обстоятельства.
– Женя, тебе что-то не ясно в словах «ни для кого»? – в голосе Фомина звякнул металл, и секретарь понятливо закивал.
