Бесшумно поднявшись наверх, Боря подошёл к окну, которое заприметил ещё из машины: оно выходило как раз на дом Завьялова, и его не загораживали высокие заборы.
Оглядевшись, он понял, что это помещение использовалось как склад: вдоль стен были устроены стеллажи, забитые всевозможными коробками и ящиками, на полу расположились пластиковые контейнеры с вещами и чемоданы. Довольно усмехнувшись, Боря аккуратно переставил к окну один из ящиков, постелил на него обнаруженную здесь же старую куртку. Наблюдательный пункт был готов.
Спустившись тем же путём, Боря незаметно выскользнул из дома, дошёл до машины, взял рюкзак, сумку и отнёс всё это на свой новый наблюдательный пункт. Снова вернулся и выехал из посёлка, перекинувшись парой слов с охраной на пункте пропуска. Отъехав метров триста, он свернул в перелесок и оставил там машину. Сам же, сделав небольшой крюк, вошёл в посёлок с другой стороны, воспользовавшись элементарной дырой в заборе, которую заприметил, подъезжая."
"Убедившись, что его никто не заметил и удобно устроившись на импровизированном сидении, Боря настроил бинокль и приготовился к длительному ожиданию.
Это его ни в малейшей степени не напрягало, так как было делом абсолютно привычным, рутинным. За годы работы в различных организациях, которые принято обобщённо называть спецслужбами, Боря понял, что есть одно, что получается у него лучше всего — это наружное наблюдение. Он и сам не знал, как так выходило, что он видел то, чего не замечали остальные: мелкие детали, нюансы, оттенки.
И, что было самым ценным, не только фиксировал эти важные мелочи, но и умел их анализировать и сопоставлять.
Чутьё, которому он за годы работы привык доверять, говорило ему, что объект, порученный ему Олегом, с двойным, если не с тройным дном. Было в поведении Дмитрия Завьялова что-то, пока не поддающееся чёткой классификации, что мешало воспринимать его однозначно. Боря ощущал эту неправильность как микроскопическую соринку в глазу: вроде как и не мешает, но не даёт о себе забыть.
Так и в поведении Завьялова было что-то, что мешало, царапало. Осталось понять — что именно, но Боря не торопился: всему своё время.
Первые два часа в особняке напротив не происходило совершенно ничего. Свет в окнах то включался, то гас: видимо, обитатели перемещались по дому по своим делам. Практически все окна были закрыты шторами или как минимум тюлем, и лишь на одном занавески были раздёрнуты. Скорее всего, просто забыли вернуть в прежнее положение.
