Опустевшие денники с закопченными решетками дверей выглядели жутко. Из прогоревших дверей седловой свисали перекореженные черные сопли, некогда бывшие вальтрапами, попонами, упряжью… Сашка судорожно вздохнула:
– Где мы возьмем деньги на ремонт? ЭТОТ… все сделает, чтоб нам ни копейки не дали.
Какой ремонт? ЭТОТ – монстр из администрации – точно нацелился на закрытие школы. Директриса – и впрямь крутая тетка, из тех, кто взбесившегося жеребца взглядом к порядку призвать способна, – активно окучивала городскую администрацию, но… Во времена наших родителей ко всяким чемпионам прислушивались, а сейчас бабки рулят.
– Лошадей не отдадим, – словно молитву повторила Саша.
– Не отдадим, – кивнул я. Даму, пони, беднягу Банни… их тоже никто не собирался отдавать, но вот… нету же! Мы их подвели… надо сберечь хотя бы уцелевших.
Сам не знаю, когда для меня все изменилось: на соревнованиях или еще когда Петрович загонял нас на барьер по тыщу раз за тренировку. Но лошади больше не казались мне такими неправильными паровозами себе на уме, так и норовящими устроить подлянку.
Впервые в жизни я почувствовал, что нас на дистанции двое и что Арсенал подо мной так же отчаянно хочет победить, как и я! Честное слово, он мне после гита еще и выговаривал: фыркал чего-то, бурчал, ушами недовольно стриг…
– Ты его слушай, – на полном серьезе сказал тогда Петрович. – Арсенал лучше меня научит.
– Я по-лошадиному не понимаю, – попытался отшутиться я.
– А ты задницей слушай, очень понятливая часть тела, – в своем репертуаре отозвался Петрович.
– Если наших лошадей сюда ставить, прибраться надо, – переходя на опустевшую территорию частников, сказала Саша. – Ты лопатой, а я тачку придержу, на большее я все равно сейчас не способна.
А круто ЭТОТ за нас взялся – что по лошадям, что по наездникам полный погром: мы с Сашкой в бинтах, Костик на подозрении по допингу, Ольги вообще нет… Легче всех отделалась Лидка – ей бриджи прожгло, ну и золотые медали просвистели мимо нее, как Бахтат на галопе.
Мы закончили с денником съехавшего дончака – остальные стояли чистые еще со вчера. Сашка прошлась веником внутри короба для снаряжения, рассеянно заглянула в соседний – раньше на частной половине конюшни все короба стояли тщательно запертые, стерегли конское добро, а теперь хозяева съехали и замки с собой увезли. Сашка пошуровала веником в одном, во втором…
– О, кто-то забыл… – она вытянула за лямку блеклый вылинявший рюкзак… и вдруг начала стремительно бледнеть.
