Нойс тревожно посмотрела на счётчик:
— Где мы? Я даже не вижу цифр.
— Когда мы, — машинально поправил её Харлан. Он убавил скорость настолько, чтобы можно было различить номера Столетий.
Нойс изумлённо раскрыла глаза.
— Неужели это верно?
Харлан равнодушно взглянул на Счётчик. Тот показывал 72 000.
— Не сомневаюсь.
— Но где же мы остановимся?
— Когда мы остановимся? В далёком-далёком будущем, — угрюмо ответил он, — там, где тебя никогда не найдут.
Они молча смотрели, как растут показания Счётчика. В наступившей тишине Харлан мысленно вновь и вновь повторял себе, что Финжи намеренно оклеветал её.
Да, она откровенно призналась, что в его обвинении была доля истины, но ведь с той же искренностью она сказала ему, что и сам по себе он ей не безразличен.
Внезапно Нойс встала и, подойдя к Харлану, решительным движением остановила капсулу. От резкого темпорального торможения к горлу подступила тошнота.
Ухватившись руками за сиденье, Харлан закрыл глаза и несколько раз тяжело сглотнул.
— В чём дело?
Нойс стояла рядом, её лицо было пепельно-серым; две-три секунды она ничего не могла ответить.
— Эндрю, не надо дальше. Я боюсь. Эти числа так велики.
Счётчик показывал: 111 394.
— Сойдёт, — угрюмо заметил Харлан и, протянув ей руку, добавил с мрачной торжественностью: — Пошли. Я покажу тебе твоё новое жилище.
Взявшись за руки, словно дети, они бродили по пустынным помещениям. Тускло освещённые коридоры терялись вдали. Стоило только переступить через порог, как в тёмных комнатах вспыхивал яркий свет.
Воздух был неподвижен, ни сквозняка, ни дуновения, но его свежесть и чистота свидетельствовали о хорошей вентиляции.
— Неужели здесь никого нет? — тихо спросила Нойс.
— Ни души. — Харлан хотел громким и уверенным ответом развеять свой страх перед «Скрытыми Столетиями», но почему-то и он сбился на шёпот.
Они забрались так далеко в будущее, что Харлан даже не знал толком, как это Время называть. Говорить — сто одиннадцать тысяч триста девяносто четвёртое — было смешно. Обычно этот период называли просто и неопределённо — «Стотысячные Столетия».
Глупо было в их положении ломать голову ещё и над этой проблемой, но теперь, когда возбуждение, вызванное побегом сквозь Время, несколько улеглось, Харлан вдруг с особенной силой осознал, что находится в области Вечности, куда не ступала нога человеческая, и ему стало не по себе. Ему было стыдно за свой испуг; стыдно вдвойне, поскольку Нойс была свидетельницей его страха, но он ничего не мог с собой поделать.
