Непонятно, где начинается, неизвестно, где кончается, и нигде не видно насосов, которые перекачивали бы её обратно.
— На самом деле, — начала объяснять Инсигна, — это происходит в результате воздействия тепла Немезиды…
— Я не об этом. Я хочу сказать, что ручей не сделан людьми. Просто хочется постоять у воды, посмотреть на неё.
— Только не пей, — приказала Инсигна.
— И не собираюсь. Неужели я час без питья не обойдусь? Если захочется есть-пить — или ещё чего-нибудь, — сразу вернусь. И не надо, как всегда, устраивать столько шума из ничего.
— Тебе, наверное, уже хотелось бы нарушить установленный порядок в Куполе? — улыбнулся Генарр.
— Конечно. Любому бы хотелось.
Улыбка Генарра стала ещё шире.
— Знаешь что, Эугения, я успел убедиться, что жизнь на поселениях переделывает людей. Теперь мы уже не представляем себе, как можно жить вне замкнутых циклов. А на Земле, ты знаешь, люди привыкли всё выбрасывать: дескать, любые отбросы переработаются естественным путём, но, увы, иногда этого не случается.
— Генарр, ты мечтатель. Необходимость заставляет людей научиться хорошим манерам, но исчезнет необходимость — и всё вернётся на круги своя. С горки ехать легче, чем в горку. Так гласит второй закон термодинамики, и, если людям суждено жить на Эритро, не сомневаюсь, человечество моментально загадит её от полюса до полюса.
— Этого не произойдёт, — возразила Марлена.
— Почему же, дорогая? — вежливо осведомился Генарр.
— Не произойдёт, потому что не произойдёт, — нетерпеливо ответила Марлена.
— Ну теперь я могу наконец идти?
Генарр взглянул на Инсигну.
— Что ж, Эугения, пусть идёт. Её же не удержишь. Кстати, рад тебе сообщить, что недавно с Ротора вернулась Рене Д’Обиссон и проверила результаты её сканирования, начиная с первого. Она утверждает, что параметры мозга Марлены устойчивы настолько, что на Эритро ей ничто не сможет причинить вред.
Эти слова услышала Марлена, уже было собравшаяся уходить.
— Да, дядя Сивер, чуть не забыла. Будь поосторожнее с доктором Д’Обиссон.
— Почему? Она — великолепный нейропсихолог.
— Я не об этом. Когда после нашей прогулки вам было плохо, она обрадовалась, а когда вы пришли в себя — огорчилась.
— Откуда ты знаешь? — привычно спросила Инсигна.
— Знаю.
— Не понимаю. Сивер, ты ведь прекрасно ладил с Д’Обиссон.
— Конечно. И до сих пор лажу. И мы ни разу не ссорились. Но если Марлена говорит…
— А не может ли твоя Марлена ошибаться?
— Я не ошиблась, — проговорила Марлена.
— Не сомневаюсь в этом.
