А не хочется ли и тебе слетать туда, если до этого дойдёт дело?
— Зачем мне это, Гаранд? Вряд ли такое путешествие состоится, я всё-таки сомневаюсь в этом.
— А я нет. Не могу тебе сказать, почему я так уверен, просто поверь на слово. Не сомневаюсь, что ты захочешь лететь. Подумай только — повидаешься с женой… дочерью.
Фишер беспокойно пошевелился. Ему казалось, что половину дней своих он старался не вспоминать об этих глазах. Марлене сейчас уже шесть, говорит, конечно, спокойно и рассудительно, как Розанна. И видит людей насквозь, как Розанна.
Он ответил:
— Гаранд, это ерунда. Даже если такой полёт уже намечен, зачем нужен я? Там небось потребуются разные специалисты. И уж кого-кого, а меня Старик и близко туда не подпустит. Да, он принял меня обратно в Контору, опять давал поручения. Но ты же знаешь, как он относится к неудачникам, а на Роторе я его подвёл.
— Да, но в том-то и дело. Твоё пребывание на Роторе и сделало тебя специалистом. Если Старик вознамерился разыскать беглое поселение — разве может он не включить в экипаж поискового корабля тебя — землянина, прожившего на Роторе целых четыре года? Кто может знать роториан лучше, кто может лучше вести с ними дела? Попросись к нему на приём.
Скажи ему всё это, но заруби себе на носу — о нашем гиперприводе ты ничего не знаешь. Так только, в сослагательном наклонении, если бы да кабы. И не вздумай проболтаться обо мне. Считается, что я тоже ни о чём таком не знаю."
"Фишер задумчиво нахмурил брови. Возможно ли? Он не смел надеяться.
30
На следующий день, пока Фишер всё ещё взвешивал, стоит ли дерзнуть, попросившись на приём к самому Танаяме, инициатива уплыла из его рук. Его вызвали…
Директор редко вызывал к себе простого агента. Для этого существовали его многочисленные заместители. Но если к себе вызывал сам Старик, хорошего ждать не приходилось. И Крайл Фишер заранее был готов к новому назначению — скажем, инспектором на фабрику удобрений.
Танаяма смотрел на него из-за стола. За три года, что прошли после того, как земляне обнаружили Звезду-Соседку, Фишеру редко приходилось видеть директора, да и то мельком.
Старик давно настолько усох и покрылся морщинами, что новые физические изменения были уже невозможны. Но острый взгляд не притупился, узкие губы всё так же строго сжаты. Возможно, на нём был тот же самый костюм, что и три года назад.
Резкий голос остался прежним, но тон разговора оказался неожиданным. Как ни странно, Старик вызвал его, чтобы похвалить.
