Дочь без разбора поглощала книги и фильмы, слишком взрослые, если не для ума, то, во всяком случае, для тела — они-то и внесли полную ясность. Но рос и Ауринел: он уже начинал подпадать под власть гормонов, и разговорчики понемногу перестали привлекать его.
В тот вечер за обедом Инсигна поинтересовалась:
— Ну, как прошёл день, дорогая?
— Как обычно. Приходил Ауринел — по-моему, он всё сам тебе рассказал. Извини, что я заставила себя разыскивать.
Инсигна вздохнула:
— Видишь ли, Марлена, мне иногда кажется, что ты грустишь, и моё беспокойство вполне извинительно.
По-моему, ты проводишь в одиночестве слишком много времени.
— Я люблю быть одна.
— Не притворяйся. Радости на твоём лице не видно. Многие ребята охотно подружились бы с тобой, да и тебе было бы веселее. Ведь Ауринел — твой приятель.
— Был. Теперь его интересуют другие. Сегодня я в этом убедилась. И возмутилась. Представь себе, он торопился к Долоретте.
— Нельзя на него за это сердиться, — ответила Инсигна. — Ты же знаешь, Долоретта его ровесница.
— По возрасту, — выпалила Марлена, — но она такая глупая.
— В этом возрасте внешность имеет значение.
— Вот он и доказал это. Значит, и сам такой же глупый, как она. И чем больше он облизывается на Долоретту, тем легче становится его собственная голова. Это видно.
— Марлена, он повзрослеет и, может быть, сумеет понять, что в человеке по-настоящему важно. Ты ведь сама взрослеешь и тоже станешь…
Марлена загадочно поглядела на Инсигну и произнесла:"
"— Не надо, мам: ты сама не веришь в то, что хочешь сказать.
Даже на минутку.
Инсигна покраснела. Она-то думала, что дочь не догадывается об этом. А она, оказывается, знает — но откуда? Инсигна говорила совершенно естественным тоном, искренне, пытаясь ощутить свою искренность. Но Марлена видела её насквозь. И не впервые. Инсигна подозревала, что Марлена умеет улавливать интонации, мгновения нерешительности, жесты — и по ним всегда узнавала то, чего ей не следовало бы знать. Вот эти способности дочери и пугали Инсигну.
Никто не хочет оказаться прозрачным как стёклышко для осуждающих глаз.
Ну например, что же такого она сказала Марлене, из чего дочка сделала вывод, что Земля обречена? Придётся выяснить и обдумать.
Инсигна вдруг ощутила усталость. Ей Марлену не провести — стоит ли пытаться?
— Хорошо, ближе к делу, — проговорила Инсигна. — Чего ты хочешь?
— Я вижу, что ты и в самом деле хочешь узнать это, — ответила Марлена. — И только поэтому скажу. Я хочу уехать отсюда.
