По-видимому, это значит — быть самому по себе? Каждый Жёсткий, бесспорно, всегда сам по себе. У них нет триад. Но как они это выдерживают?
Когда Ун впервые задался этим вопросом, он был совсем ещё маленький. Его взаимоотношения с Жёсткими только-только завязывались, и внезапно он сообразил, что ничего толком о них не знает. Откуда он, собственно, взял, будто у Жёстких нет триад? Конечно, такая легенда бытует среди Мягких, но верна ли она? Поразмыслив, он решил, что нужно спросить, а не принимать чужие утверждения на веру.
И он спросил: «Ру, вы левый или правый?» (Позже при одном воспоминании об этом Ун начинал пульсировать. Надо быть поразительно наивным, чтобы обратиться к Жёсткому с таким вопросом! И его нисколько не утешала мысль, что каждый рационал обязательно в той или иной форме задавал его Жёсткому. Да, рано или поздно, но это случалось всегда, причём чаще — рано.)
Лостен ответил невозмутимо: «Ни то и ни другое, крошка-левый. Жёсткие не делятся на левых и правых».
«И у них нет се… эмоционалей?»
«Серединок? — И форма перманентной сенсорной области Жёсткого изменилась (позже Ун убедился, что подобные изменения ассоциируются с весельем или удовольствием).
— Нет. Серединок у нас тоже нет. Только Жёсткие — и все одинаковые».
Тогда Ун спросил — сам не зная, каким образом, почти против воли:
«Но как вы выдерживаете?»
«У нас ведь всё по-другому, крошка-левый. Мы к этому привыкли».
Неужели Ун мог бы привыкнуть к чему-либо подобному? До сих пор его жизнь была неразрывно связана с родительской триадой, и он твёрдо знал, что в будущем, причём не таком уж отдалённом, станет членом собственной триады.
Как же можно жить иначе?
Он иногда размышлял об этом с полным напряжением. Впрочем, он всегда размышлял с полным напряжением, что бы его ни занимало. И порой он как будто улавливал, что это значит. У Жёсткого есть только он сам. Ни левого брата, ни правого, ни сестры-середины, ни синтеза, ни детей, ни пестунов — ничего этого у Жёстких нет: ничего, кроме интеллекта, кроме исследования вселенной.
Возможно, им этого достаточно. Становясь старше, Ун начинал всё глубже постигать радость познания. Её было достаточно… почти достаточно. Но тут он вспомнил Тритта, Дуа и решил, что даже вся вселенная не может заменить их вполне.
Разве что… Странно, но порой ему начинало казаться, будто со временем, в определённой ситуации, в определённых условиях… Затем мимолётное прозрение будущего угасало бесследно.
