— Да, конечно. — Ламонт кашлянул. — Я просто употребил сокращённое название. Достаточно было начать, а уж само конструирование протекало удивительно быстро и без каких-либо видимых затруднений.
— Совершенно справедливо, — сказал Хэллем с лёгким самодовольством. — Меня постоянно уверяют, что это моя заслуга, что всё объясняется моим энергичным и прозорливым руководством, но мне не хотелось бы, чтобы вы в вашей книге излишне это подчёркивали. Мы привлекли к работе над проектом немало высокоталантливых людей, и мне было бы неприятно, если бы чрезмерное преувеличение моей роли привело к некоторому затушевыванию блестящей работы отдельных членов группы.
Ламонт досадливо мотнул головой. Всё это не относилось к делу. Он сказал:
— Меня интересует другое. Я имел в виду разумные существа той вселенной. Паралюдей, как их принято называть. Ведь начали они. Мы открыли их после первой замены вольфрама на плутоний. Но они-то открыли нас первыми, причём чисто теоретически, без той подсказки, которую получили от них мы.
А та железная фольга, которую они переслали…"
"Вот тут-то улыбка Хэллема исчезла — исчезла навсегда. Он нахмурился и сказал, повысив голос:
— Символы расшифровке не поддались. Они ни в коей мере…
— Но, сэр, ведь геометрические фигуры, несомненно, были понятны. Я ознакомился с материалами, и нет никаких сомнений, что они представляют собой своего рода чертеж Насоса. По-моему…
Хэллем гневно скрипнул креслом.
— Хватит измышлений, молодой человек. Всю работу сделали мы, а не они.
— Да… Но разве не правда, что они…
— Что «они», что?!
Ламонт наконец осознал, какую бурю чувств он вызвал, но по-прежнему не понимал её причины. Он сказал нерешительно:
— Что они более высоко развиты, чем мы, и что, в сущности, всё сделали они. Разве это не так, сэр?
Хэллем, совсем пунцовый, с усилием поднялся на ноги.
— Конечно, нет! — закричал он. — Никакой мистики в этом вопросе я не допущу. Её и без того хватает. Послушайте, молодой человек! — Он надвинулся на ошеломлённого Ламонта, который всё ещё продолжал растерянно сидеть, и погрозил ему толстым пальцем.
— Если вы в своей истории исходите из того, что мы были марионетками, которых паралюди дёргали за ниточки, то Первая станция не станет её публиковать, да и никто её не опубликует, если это будет зависеть от меня. Я не допущу, чтобы человечество унижали, чтобы паралюдям отводили роль богов.
Ламонт сделал единственное, что ему оставалось, — он ушёл.
