Для этого существуют особые устройства, изъятые из Времени, которых ты не сыщешь даже в наших музеях. Среди них есть такие, о которых известно только Совету.
Харлан с горечью подумал о блокировке Колодцев Времени в 100 000-м.
— На основании донесения Финжи и той информации, которую я получил из других источников, было нетрудно восстановить истину.
— А Финжи подозревал, что вы за ним шпионите? — неожиданно спросил Харлан.
— Возможно. Меня бы это не удивило.
Харлан вспомнил свои первые дни в 482-м.
Финжи ничего не знал о проекте Маллансона, и необычный интерес Твиссела к молодому Наблюдателю насторожил его. «Вы встречались прежде со Старшим Вычислителем Твисселом?» — спросил он как-то. Харлан припомнил, что в голосе Финжи звучало острое беспокойство. Уже тогда Финжи мог заподозрить Харлана в том, что он подослан к нему Твисселом. Так вот в чём источник его ненависти!
— Если бы ты сам пришёл ко мне… — продолжал Твиссел.
— Прийти к вам? — не выдержал Харлан.
— А как насчёт Совета?
— Во всём Совете знал я один.
— И вы им так-таки ничего не сказали? — Харлан попытался придать своему голосу ироническую интонацию.
— Так-таки ничего.
Харлан почувствовал, что его лихорадит. Одежда душила его. Неужели этому кошмару не будет конца? Глупая, бессмысленная болтовня. Зачем? Во имя чего?
Почему не погибла Вечность? Почему не наступает желанный покой небытия? Разрази его Время, неужели он ошибся?!
— Ты всё ещё не веришь мне? — спросил Твиссел.
— А почему я должен вам верить? — снова взорвался Харлан. — Всего лишь сегодня утром весь Комитет в полном составе явился поглазеть на меня. Что привело их, если не донесение Финжи? Их заинтересовал чудной субъект, который нарушил законы Вечности, но расправу с которым приходилось откладывать на один день. Всего на день, пока не будет завершен проект. Они пришли позлорадствовать в ожидании завтрашнего дня.
— Мой мальчик, ты глубоко не прав. Их желание видеть тебя было вызвано простым любопытством.
Члены Совета — всего-навсего люди с обычными человеческими слабостями. Они не могли присутствовать при отправлении капсулы, им нельзя было поговорить с Купером — обо всём этом в мемуаре нет ни слова. Сохрани меня Время, как ты не понимаешь, что их разбирало любопытство. Ты был для них самой доступной частью проекта — вот почему они так разглядывали тебя.
— Я не верю вам.
— Но это правда.
