Гарри нашелся там, он косил старой газонокосилкой траву, стоял жуткий грохот, и как они его сразу не услышали. Молодые люди стояли на небольшом крыльце и наблюдали за работающим мужчиной. Но вот Гарри обратил на них внимание, улыбнулся, махнул рукой, выключил газонокосилку.
— Кэндис, привет, уже вернулась?
Было странно видеть Гарри за столько недель трезвого. Под его левым глазом красовался фиолетовый фингал, но выглядел он довольно опрятным и счастливым.
— Что произошло, Гарри? Откуда синяк под глазом?
— Ой, ерунда, упал неудачно.
Гарри с опаской посмотрел на рядом стоявшего Лукаса, который лениво оперевшись о стену дома, с иронией наблюдал за мужчиной. Потрогал пальцами синяк, одернул расстегнутую рубаху и пригладил волосы.
— Я вот прибрался, вечером будет барбекю. Как в старые добрые времена.
Старых добрых времен, конечно, было не вернуть, попытка Гарри выглядела нелепо, Кэндис прикусила губу и отвернулась.
Снова посмотрела на Лукаса, он лишь пожал плечами в знак того, что он сам не понимает, что происходит.
Оба брата не хотели, чтобы она возвращалась в свой дом, даже вышел небольшой конфликт, когда они утром собирались выезжать. Всю дорогу молчали, Шона подкинули до ранчо, а Лукас довез ее до дома.
Девушку снова переполняли эмоции и сомнения. Она заставила себя не думать ни о чем, пока они не вернутся в город. Кэндис просто получала удовольствие, растворилась в ласках двух мужчин. Утопала в грехе и соблазне, как в том озере, где она впервые отдалась сразу двоим, испытав невероятное наслаждение.
Она не понимала, правильно это или нет — любить сразу двоих, хорошо это или плохо, что именно так они словно одно целое."
"Прошлой ночью, после озера, они снова были вместе. Но теперь уже на широкой кровати, под светом большой техасской луны. Ее личные демоны порока совращали, растлевали, возносили на небеса ласками, поцелуями, обжигая своим огнем.
— Больно?
Шон, уложив девушку себе на грудь, покусывал шею, при этом растирая влагу от ее возбужденной киски по колечку ануса.
— Совсем нет, было необычно.
Он чуть проникает внутрь, Кэндис вскрикивает, но не отстраняется.
— У тебя такая чувствительная попка, невероятно чувствительная. Ты самая сексуальная, желанная Конфетка.
— Аххх….Шон…ааааа
Он уже проникает внутрь двумя пальцами, растягивая и насаживая пока еще на свои пальцы. Но вот Кэндис чувствует, как еще две руки ласкают ее спину, сжимая упругие ягодицы. Лукас стоит сбоку, убирая волосы Кэндис с одного плеча, целуя его.
