Ну как встречались, Лукас ведь не умеет встречаться, один секс и только, но сестра говорила, он просто невероятен в этом.
— Да, ты права, Мэган, он, конечно, бабник каких свет не видел, но в этом плане он шикарен.
— Пэм, ты что, спала с ним? Тебе откуда знать?
— Конечно, не спала, Бобби меня убьет, — Памела покраснела и отвернулась.
— Ой, твой Бобби — ни рыба, ни мясо, — Мэган фыркнула. — Правильно говорят, что Лукас не пропустит ни одну юбку. А еще говорят…
На последней фразе девушка загадочно понизила голос, все склонились к ней, что-то еще шептали, а потом раздался громкий хохот.
Кэндис вздрогнула, словно ее ударили кнутом. Она прекрасно слышала каждое слово, и про Шона, который должен встретиться с Оливией, и о Лукасе, что трахает все что движется.
Она как раз оказалась в ровном, длинном строю тех юбок, которые Лукас не пропустил. И почему сразу стало так мерзко?
— Это все, что вы будете заказывать?
Девушки посмотрели на нее, словно на насекомое, которого здесь, рядом с ними, быть не должно.
Оливия постучала острыми ноготками по столу, нахмурила идеально накрашенные брови, словно что-то вспоминая.
— Ты ведь Кэтрин, да?
— Кэндис, имя написано на моем бейдже. Если ты читать умеешь.
Девушки округлили глаза и переглянулись.
— Да, точно, Кэндис, — Оливия словно не заметила издевки.
— Мы ведь учились с тобой в одном классе, пока твоя мамаша не нашла себе нового мужика, который ее еще не трахал, и вы уехали.
Кэндис сжала руки в кулаки и прикусила щеку, стало больно, но это было ничто в сравнении с той болью, что была внутри.
Она часто слышала обидные слова в свой адрес и адрес матери, к этому уже можно было привыкнуть, но привыкнуть было трудно."
"Дверь кафе открылась, прозвенел колокольчик. Все обернулись на его звон, кроме Кэндис. Она так и стояла, прожигая взглядом Оливию, а та, уже забыв о своих словах, улыбалась во весь рот.
— Шон, привет, — она так мерзко тянула слова и наматывала прядь волос на палец.
— Мы сделали свой заказ, можешь идти, — подружка Мэган махнула рукой в сторону барной стойки.
Кэндис снова вздрогнула, но даже не посмотрела в сторону вошедшего мужчины. Медленно развернулась и прошла мимо, словно его и не было здесь. В душе кипел вулкан, хотелось что-то разбить, желательно сделать это о голову Оливии и Паркера. Чтобы первая заткнулась, а второй исчез из ее жизни навсегда. Чтобы сгинули оба Паркера, один лжец, другой бабник. А она — дура, в которой гордости нет ни грамма.
