— Рик хороший мальчик, смотри, не смей крутить хвостом.
— При чем здесь Рик? Я его совершенно не знаю, мы виделись третий раз, и никто ничем не вертит.
— Я не знаю, что там между вами происходит, но предупреждаю тебя, девочка, не играй в эти игры.
Господи, да в чем ее уже обвиняют и предупреждают? Рози дала ей пройти, Кэндис обслужила столики и ушла на задний двор. Ноги гудели от беготни, по спине бежал пот. Она поняла, о чем говорит Рози, и не собиралась ни с кем играть. Стоило в ее жизни появиться одному мужчине, точнее, сразу двум, тут же возник третий.
Надо просто сесть и разобраться во всем, что происходит сейчас с ней, понять, как не наделать глупостей, о которых потом можно жалеть всю жизнь. Но, кажется, она уже совершила самую главную глупость — связалась с братьями Паркерами.
Она всегда считала себя разумной и осторожной, но Паркеры выбили ее из привычного русла. Эта вечная привычка быть незаметной и лишний раз никому не попадаться на глаза сейчас не сработала. Она попала, да еще как попала.
И почему именно сейчас на нее все начали обращать внимание? Шон и Лукас, сразу оба, привлекательные, богатые, сильные. Робертс, наверняка, тоже не лишенный женского внимания парень. Она почему-то его смутно помнила, хотя, когда они с матерью уехали, ей было всего десять лет, а Шону и Рику уже по семнадцать, не удивительно, что она не помнит его, а только Шона и его брата, за которыми тайком следила.
Лукас завез ее домой слишком рано. Она попросила высадить ее за несколько домов до своего, чтобы не увидел Гарри.
Словно подросток, возвращалась по задним дворам, лезла в окно своей спальни, чего не делала никогда в жизни. Быстро приняв душ, в маленьком зеркале ванной комнаты увидела, что на бедрах и плечах были синяки, четкие отпечатки пальцев.
Сейчас, подняв юбку, Кэндис увидела на внутренней стороне бедра еще один синяк, прикрыла глаза, вспоминая, как Шон крепко держал ее за бедро, натягивая ее на себя. Она кончала, выгибая спину. По телу прошлась судорога, словно эхо прошлого удовольствия.
А потом она даже не почувствовала, как снова прогнулся матрас, как теплые и нежные губы Лукаса накрыли ее пересохшие, даря своим поцелуем такую долгожданную влагу.
– Иди ко мне, девочка. Ты так кричала, что разбудила меня, хотя уснуть, зная, что ты в соседней комнате, было трудно.
Лукас снимает ее с члена брата, прижимает к себе, закидывает колено Кэндис на свое бедро, скользит пальцами по раскрытому лону.
– Сладкая, от тебя можно потерять голову.
