Кэндис кончает так внезапно, сжимая своими стеночками член Шона, он следует за ней, прижимая к себе, рычит ей в шею, пульсирует, сперма выплескивается сильными точками, тяжело дышит, его оргазм долгий.
— Да, девочка, да, моя любимая.
Это так невероятно и так чувственно, что у Кэндис наворачиваются слезы.
— И я люблю тебя. Люблю тебя и Лукаса, очень сильно.
— Ты что? Тебе больно? Кэндис?
— Нет, нет, все хорошо. Просто я счастлива, пообещай мне кое-что.
– Все что угодно.
– Я не хочу больше спать одна.
– Хорошо, ты никогда больше не будешь спать одна, мы с Лукасом тебе обещаем.
– И еще я очень боюсь вашу маму. И мне так странно идти на ужин и встречаться с ней, я, наверное, там умру от страха.
— Не говори глупостей, все будет хорошо.
Шон снова берет ее на руки и несет наверх, до ужина всего час, надо собраться, но все равно внутри такой мандраж, что трясутся руки. Их мать может выкинуть любой фокус, она так и не знает, о чем они там договорилась, но если ужин пройдет хорошо, то и дальше все будет хорошо.
Глава 48
— Я не понимаю, к чему весь этот спектакль? Зачем устраивать этот ужин?
— Эмили, это наши дети, это твои сыновья. С чего ты решила, что ужин с ними — это спектакль?
Том Паркер смотрел на свою жену и снова не понимал ее поведения. После того, как несколько недель назад к ним пришли Шон и Лукас и объявили открыто, что любят одну девушку, Эмили не находила себе места. Она до последнего считала, что это все шутка, мальчики наиграются и опомнятся.
— Это все влияние твоей матери, Барбара даже с того света делает все мне назло.
— Ты преувеличиваешь.
— Да я бы рада преувеличивать, но это все происходит на самом деле с моими сыновьями. С нашими сыновьями!
Эмили нервничала, не могла попасть сережкой в мочку уха, ужин должен был начаться буквально через несколько минут, а от своего мужа она не видела никакой поддержки.
— Наши дети сделали свой выбор, пришли и сказали об этом нам, они не прячутся и ничего не скрывают, что говорит о серьезности их отношений. Хотя могли совершенно не делать этого, зная твой склочный характер.
— Как у тебя все просто. Да, конечно, твоя мать жила с двумя мужиками, ты вырос в этом, куда уж мне тебя понять.
— Прекрати трогать мою мать и отцов. Прекрати так себя вести.
— Как так?
— Как злобная, всем вечно недовольная склочная баба, — Том повысил голос и с укором посмотрел на жену.
— Что-то раньше тебя все устраивало.
— Раньше я молчал, а сейчас молчать не буду, когда дело касается моих детей и их счастья.
