— Вот и славно, — Лукас подхватывает ее на руки, она обнимает его за шею, сразу становится так спокойно. — Я так волновался, — шепчет чуть слышно Кэндис на ухо.
Он выходит с ней первый, охрана расступается, Шон берет вещи Кэндис, Рик молчит, ничего не делает, понимая, что девушка сама с ними пошла, сейчас он бессилен.
— Ты разобьешь ей сердце.
— Я разобью твое лицо, если ты будешь лезть не в свое дело.
— Это уже мое дело.
Шона еще внимательней посмотрел на Рика, эти странные слова должны были насторожить его, но не было уже времени анализировать и разбираться.
Он безумно устал за сегодня. Было только одно желание, скорее увести Кэндис из этого места, а утром он разберется, что же произошло.
Глава 37
— Есть вода? Очень хочется пить.
В салоне внедорожника Шона было темно и тихо, не играла даже магнитола. Он сидел за рулем, смотрел только вперед, на дорогу. Рик был прав, какое бы прошлое ни делало их врагами, он прав. Нельзя допустить того, о чем он говорил, нельзя разбить сердце этой девочки.
Он обернулся, посмотрел, как она жадно пьет воду, капли стекают по подбородку, ниже по шее, за больничную сорочку.
Нужно что-то делать, нельзя просто играть и думать, что все закончится, что пройдет то влечение, которое есть у него к ней. Лукас, черт, этот мальчишка просто так не сдастся, он хочет быть с Кэндис, это видно. Он очень сильно изменился, повзрослел, хотя и так здоровяк, но уже нет того ребячества и насмешливого отношения ко всему. Он так смотрит на Кэндис, в глазах тревога, забота и …желание.
Такое же, как и у него.
— Ты, может, хочешь есть?
— Нет, не хочу. Только пить.
— Что хотел шериф?
— Лукас, я не знаю, он пришел, сказал, что Гарри задержал патруль, отчим что-то говорил о матери, что он потерял ее. Он так ничего и не успел сказать, я упала в обморок.
Лукас потрогал ее лоб, убрал волосы с лица. Кэндис улыбнулась, он был такой забавный, челка постоянно падала ему на глаза, в синих глазах тревога, такой большой и такой трогательный.
Он склоняется ниже, к самому лицу, проводит губами по ее виску, щеке, его дыхание теплое, а губы горячие.
— Я так скучал.
— Мы виделись только днем.
— Прошла целая вечность.
Улыбается, целует, приподнимая подбородок. Кэндис моментально растворяется в этом поцелуе, отвечает, зарываясь пальцами ему в волосы, стонет.
— Малышка, перестань стонать.
Но сам углубляет поцелуй, лаская языком рот, пьет ее стоны и всхлипы.
