Как он может смотреть на девушку, когда все мысли заняты другой. Он не видел Кэндис три дня, каких-то адских три дня. Подготовка к продаже жеребцов, сама продажа, теперь отправка. Он не приезжал даже в дом, ехал в гостевой домик, где ему было спокойнее, потому что здесь была раньше Кэндис. Шон даже не писал и не звонил ей, боясь, что, услышав ее голос, просто сорвется, и его никто и ничто уже не остановит.
— Тебе мало денег?
— Денег никогда не бывает мало.
— Я говорю тебе, это провальная затея. Я не собираюсь жениться ни на одной из этих наследниц огромных состояний.
— Но Лукасу, я смотрю, приглянулась Лизи Грин, они так мило смотрятся вместе. Не правда ли?
Шон вместе с матерью посмотрел в другую часть гостиной, Лизи от силы лет девятнадцать, маленькая, худенькая девушка с белокурыми волосами, она чем-то напоминала Кэндис, но словно была жалкой подделкой их сладкой девочки. Раскрашенная кукла, такие сейчас в моде. Слишком яркий макияж, слишком короткое платье, слишком вызывающее декольте.
Все не то.
Лукас что-то рассказывал, но постоянно смотрел на телефон, девушка смеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой.
— Это все — твои иллюзии, мама.
— От чего же?
— Я очень тебя прошу, по-хорошему прошу, не надо пытаться устроить нашу жизнь.
Элизабет с вызовом и злобным блеском в глазах посмотрела на старшего сына.
— Вы можете драть своих шлюх, сколько угодно, мужчины так устроены, что их постоянно тянет на падаль. Но женитесь вы на приличных девушка.
— А вот это точно будет не твое дело, с кем нам быть, со шлюхами, как ты говоришь, или с порядочными. Лично я выберу ту, которую полюблю, и не буду плясать под твою дудку, мама.
— От чего так устроен мир и мужская сущность, что они не ценят то хорошее, что у них есть? — Элизабет подошла чуть ближе, вцепилась второй рукой в локоть Шона. — Твой отец как-то завел роман, давно, ты знаешь об этом, но никогда не лез с расспросами. Он встречался с той шлюхой несколько месяцев, она родила ему ребенка, такую маленькую девочку.
Он думал, что никто ничего не узнает о его тайных шалостях, но это не так. Потом ползал в ногах, умолял простить, говорил, что она ему никто, и ребенок не его. Я простила, Том больше никогда не виделся с ней, затем та женщина уехала в другой город. Так к чему это все я? Он понял, что я ему дороже, мы дороже, его семья, статус, положение, а не какая-то шваль. Не делай его ошибок.
Шон поражался тому, что слышал.
