Открыто же все они настаивали на том, чтобы мы не заключали с ними мир на их условиях, а лучше бы вообще его не заключали… Поэтому я и прошу проявить осторожность. У нас мало сил. И если история с престолонаследием в Испании разрешится без войны, то Священная лига вернется к борьбе с нами. И, вероятно, в этот раз ее поддержат французы и испанцы. В Москве мои люди слышали, будто бы у Людовика есть мечта возродить старинные владения в Леванте и отбить земли, некогда занятые крестоносцами…
— А что о том болтают в Париже?
— Ничего такого.
Но, быть может, в Москве просто не умеют держать язык за зубами?..
Глава 8
1699 год, сентябрь, 2. Москва
После разговора с патриархом Петр вышел сам не свой. Практически со сломавшимся миром и системой координат.
Всю свою юность и молодость проводя в Немецкой слободе, он проникался уважением к западноевропейской культуре. Не потому, что она так ему нравилась сама по себе. Нет. Просто Петр видел в ней отражение успеха западных стран. Их верфей и мануфактур.
Их флотов, армий, каменных домов и многого иного.
Он воспринимал это все неразрывным целым. Даже не пытаясь вычленять отдельно полезные компоненты. Нет. Петр стремился забрать все это единым комплексом. Под ключ, так сказать. В какой-то мере бездумно, но крайне упорно и очень энергично.
В оригинальной истории он сумел создать и современный флот, и современную армию, и провести первую индустриализацию, и создать российскую научную базу. А также механизмы воспроизводства для всего этого дела.
Чем предотвратил на том этапе превращение России в колонию. Но…
Он просто копировал.
Без применения к ландшафту. Без фильтрации. Без попытки осмысления.
Петр брал все, что есть, и внедрял.
Из-за чего породил фундаментальную проблему, идущей красной нитью через всю последующую историю России. Следствием его формата реформ образованный класс разошелся с остальным населением державы в разные углы ринга. По сути сформировалось две России, живущих каждая в своем измерении.
Одна — часть современной ей Европы.
Другая же находилась под сильнейшим влиянием турецкой и персидской культур, которые насаждались в Московской Руси с последней четверти XV века…
Это было два мира.
Два враждующих мира."
"Потому как образованный класс, состоящий из дворянства и нарождающейся интеллигенции, противопоставлять себя остальной России. Ругал ее. Порицал. Высмеивал. Презирал. Стыдился. И всячески эксплуатировал, воспринимая туземцами, дикарями.
