Достаточно изучен этот подвид фауны, знаете ли. Интеллигент не признает логику, опираясь более на эмоции, он, как правило, настроен атеистически, но при этом, вот занятно, мистик законченный… А ну-ка…
Не прикасаясь к наполненной профессором стопке, Бестужев наклонился к собеседнику через стол, посмотрел ему в глаза — долгим, проникновенным, печальным взглядом — и сказал едва ли не задушевно:
— Дорогой Никифор Иванович, вы уверены, что этот разговор вообще имеет смысл?
— То есть как это? — взвился Бахметов.
— Судьба Родины…
— А вы уверены, что это должно вас волновать? Простите, я неточно выразился. Вы вообще уверены, что существуете в виде реального, физического, мыслящего тела и ума? Что вообще существует вокруг вас реальность?
— То есть? — профессор был заметно озадачен.
Бестужев ровным голосом спросил:
— Вам не доводилось читывать американского писателя Эмброуза Бирса?
— Не припоминаю такого.
— Жаль, — сказал Бестужев. — А мы однажды, несколько человек, застряли на несколько дней в номере дешевой гостиницы в крохотном городишке Могилевской губернии.
Зарядили ливни, и заниматься той работой, ради которой мы прибыли, не было возможности, а пить нам, будучи при исполнении, категорически не полагалось. От скуки болтали о чем угодно — о женщинах, воздухоплавании, возможности жизни разумных существ на Марсе… Как-то незаметно перекинулись на изящную словесность, и поручик Беклемишев подробно пересказал нам забавный рассказец этого самого Бирса.
Батюшка у него был закоренелый англоман, так что поручик с детства был окружен книгами главным образом на английском, соответственно, английских и американских беллетристов… Хотите послушать?
— Ну, я не знаю, имеет ли смысл сейчас…
— Имеет, — мягко, но настойчиво сказал Бестужев. — Иначе вы не поймете, куда я клоню… Так вот. В рассказе этом действие происходит во время междоусобной войны в Северо-Американских Штатах. Солдаты одной из сторон, захватившие шпиона, решили его повесить на перилах моста.
Надели петлю на шею, столкнули с моста над рекой… да вот ведь как обернулось — веревка возьми и оборвись! Несостоявшийся висельник падает в воду, сохранив ясность мысли и жажду жизни, стремится спастись — плывет по стремнине, осыпаемый градом пуль, каждый миг ожидая смерти. Однако стрелки промахнулись, погоня отстала, и он, долго борясь с бурным течением, все же ухитряется выплыть на берег.