В стороне тихо хмыкнул Прохор, который что-то тихо обсуждал с Захаром. А от дороги в нашу сторону направилась фигура Олега. Застыв рядом, окружил нас барьером и уткнулся в меня взглядом.
— Уверен, что хорошая идея, посылать его одного? Может я всё-таки призраком рядом полечу? Если он не справится или затормозит где-то, сбегут ведь.
Я отрицательно качнул головой.
— Слишком рискованно. Если тебя заметят, то всё с гарантией провалится.
Тот удручённо вздохнул. А Ратибор тихо поинтересовался.
— Ты мне скажи вот, Сиятельство.
А зачем им к тем альвам нужно? Нашлось что-то в памяти того оборванца?
Глянув на князя, я повторил предыдущий жест.
— Ничего конкретного. Единственное, что уловил — они рассчитывали отыскать там что-то, могущее дать им силу. Такую, что ситуация разом развернулась бы в их пользу.
Тот протяжно вздохнул. Стоящий же рядом Олег свёл вместе брови.
— Не понимаю. Не один же этот мир такой, с альвами. Наверняка им и другие встречались. Почему вцепились именно в этот?
Вопрос был хорошим.
Я бы даже сказал отличным — сам им задавался. Но среди воспоминаний Марка никаких намёков на резоны Вольных не отыскалось.
— Когда разберёмся здесь, отправим разведку. Попробуем что-то выяснить. Возможно среди памяти пленников тоже что-то отыщется.
Ставший богом иномирец, покосился на фигуру поляка, который так и сидел на заснеженном камне и чуть поморщился. Идея доверить всё одинокому смертному, которого я совсем недавно встретил, Олегу явно не нравилась. Но иной подходящей кандидатуры под рукой не было.
Обведя их взглядом, я подвёл итог короткой дискуссии.
— Всё. Пора выдвигаться.
Спустя минуту автомобиль укатил в сторону Любека, увозя с собой Стефана и местного водителя. А мы остались ждать. Неприятное, на самом деле чувство, тут я Олега полностью понимал. Сейчас мы не могли даже наблюдать — после выполнения задачи, поляк должен был подать сигнал. Что тоже будет не так просто. Потому как для этого ему требовалось подобраться к одному из окон дворца.
Либо оказаться снаружи.
Тем не менее альтернативы не имелось. Так что Чжень-у замер недвижной фигурой около дороги, Прохор тихо беседовал с Захаром, а Оболенский с невозмутимым видом потягивал что-то крепкое из своей фляжки.
Вот Сандал проявлял возмущение куда активнее — дракона невыносимо раздражало, что мы должны торчать в глубоком тылу и ждать сигнала, которого вполне может и не последовать. Тогда как всю работу приходится выполнять простому смертному.
