Тогда как сами они отговаривали всех от подобного безрассудства и отправились в поход с единственной целью — содействовать мирным переговорам.
Если совсем коротко — они абсолютно невиновны и карать их не за что. Что самое интересное, в отношении какой-то части кричащих людей, это вполне могло оказаться правдой. По крайней мере, если брать тех, кто не общался с разведчиками Дома Кали и был связан вассальной присягой, обязующей выполнять приказы господина. У них и правда не имелось выбора — уклониться от прямой команды сюзерена невозможно.
Но среди смертных насчитывало девятнадцать человек, которые тесно контактировали с представителями врага. И сегодня они должны были умереть. Перед этим поделившись со мной своей памятью.
Выждав, пока хаос достигнет своего апогея, я заговорил вновь.
— Можете не кричать. Мне известно, кто из вас абсолютно точно виновен. Прямо сейчас умрут только они. Что до остальных, с ними разберутся позже.
Вот теперь они замолкли, обескураженно озираясь по сторонам и невольно поглядывая друг на друга.
Понятное дело, ни один из них не представлял, каким образом я стану выбирать цели и потом каждый гадал, не попадёт ли он сам под удар?
Когда девятнадцать человеческих фигур окутались пламенем, что разрушало артефакты и барьеры, одновременно лишая их возможности говорить, но при это не трогало плоть и одежду, мне показалось, что над лагерем пронёсся слитный вздох облегчения. А через секунду снова загремел мой голос.
— Эти несчастные не просто погибнут в муках. Они будут обречены на них и после своей смерти.
Я лично позабочусь о том, чтобы каждая секунда их посмертного существования была наполнена болью!
Само собой, ничего подобного я делать не собирался. Слишком несоразмерно жестоким выходило наказание — вечная боль в обмен на один проступок. Конечно, их биография наверняка полна иных моментов, которые не слишком соответствуют морали. Но таких во множестве у каждого.
Тем не менее, какой-то промежуток времени они и правда поживут в суровых условиях. Попрошу Прохора выделить отдельный угол и наложить на них необходимость постоянно питаться.
А еду пусть добывают себе сами. Девятнадцать монархов и высших патрициев, которые будут жить крестьянской общиной и охотиться на зайцев — полусотни лет в таком режиме будет вполне достаточно, чтобы осознать свою неправоту.
Зато прямо сейчас им и правда предстояло получить свою порцию боли. Новые вспышки пламени, человеческие крики и потоки информации, что врывались в моё сознание.
