Поляки хоть над пленными или ранеными не измывались, как бандеровцы. Те могли на спине звезду вырезать, глаза выколоть или вообще живьём сжечь. Были уже такие случаи. Потому к бандеровцам относились жёстко. Сам Сергей исходил из принципа: враг должен быть мёртв. А каким способом он покинул этот свет – от гранаты ли, пули, с перерезанным горлом – это никого не должно волновать. Но мучить перед смертью? Нет, он воин – но не палач. А здесь есть разница – для него, по крайней мере.
Ночью Василина ласкала Сергея исступлённо.
Может, в последний раз? Оба почти не спали и забылись только под утро.
Раны уже затянулись, не кровоточили, и Сергей их не перевязывал. Слабость, правда, ещё немного была – даже не слабость, просто утомлялся быстро.
Василина проснулась ни свет ни заря. Ушла доить корову, потом завернула еду в узелки и сложила их в вещмешок. Собрала на стол.
– Вставай, тебе пора.
Ох как не хотелось Сергею вставать и уходить в неизвестность! Но – надо! Он поднялся, умылся, оделся, поел. Какие ватрушки с картошкой испекла Василина! Объедение!
Поблагодарив Василину, Сергей вышел из-за стола, надел телогрейку, закинул за спину «сидор», повесил на плечо автомат.
Обняв Василину, крепко её поцеловал. А она, обняв его, прижалась всем телом и не хотела отпускать.
– Чую – не свидимся больше! – и в слёзы.
Сергей с трудом оторвал от себя её руки.
Он вышел из избы и, не оборачиваясь, пошёл в лес. Уходил с тяжёлым сердцем, боялся, что обернётся – и останется ещё.
Некоторое время он шёл как в тумане, не глядя под ноги.
Потом взял себя в руки. Не хватало ещё по-глупому подорваться на мине или просто случайно погибнуть. Он один, спину прикрыть некому. Потому навострил уши и шёл осторожно, как зверь. Надо было выйти на любую дорогу, а она к жилью приведёт. Только бы на бандеровское село не попасть.
Через час Сергей вышел на просёлочную дорогу, но пошёл не по ней, а по лесу вдоль неё. На дороге он заметен, лакомая мишень для любого.
Вышел к небольшой деревушке, понаблюдал немного. Столбов электрических или с телефонными проводами нет, стало быть, делать ему тут нечего.
Он обошёл деревню стороной и потопал дальше.
К полудню устал и проголодался. Усевшись на сваленное дерево, развязал узелки. Ох и щедро по военному времени снабдила его продуктами Василина! Добрый кусок сала с прожилками мяса, каравай хлеба, ватрушки, несколько луковиц и варёная картошка. Да с такими харчами несколько дней о пропитании можно не думать. Славная женщина! Такую вовек не забудешь.
