Порадовавшись, что каждая мышца уверенно и свободно реагирует на его команды безо всяких болевых ощущений, Савелий резво поднялся на ноги и полчаса посвятил интенсивной медитации, стараясь совершенно отключиться от внешнего мира. В какой-то момент ему показалось, что он ощутил присутствие своего Учителя, но сигнал был слабым.
Савелий ушел в себя и даже не заметил, как в палату зашла медсестра. Обычно весьма строгая, не в меру шумная, она, увидев, как он медитирует, заворожено застыла в дверях и внимательно следила за его плавными и странными движениями.
Она поняла, что он сейчас не видит ее и не слышит. Взгляд Савелия поразил женщину: он был целеустремленным и отсутствующим одновременно, взгляд мудреца, который взирал на мир все понимающими глазами и как бы пытался донести до него какую-то не ведомую никому истину. Это было так странно и необычно, что женщине стало немного жутковато.
Постепенно движения Савелия становились как бы затухающими, и вот он остановился, глубоко вздохнул и стал долго выдыхать, словно до конца освобождаясь от воздуха.
Его глаза приняли осмысленное выражение, и он вопросительно уставился на женщину. — Извините, больной Говорков, я пришла вам напомнить правила для тех, кто выписывается. — Она говорила необычным для нее тоном: тихим, чуть сконфуженным, даже извиняющимся, потом, словно что-то поняв для себя, добавила совсем не то, что хотела: — Я очень рада, что вы поправились, но немного жалко расставаться с вами.
— Зато избавитесь от излишних хлопот: режим никто не будет нарушать, — с улыбкой намекнул Савелий на их постоянные стычки.
— Ах, оставьте, — кокетливо сказала женщина. — Неужели вы не поняли, что мои придирки были из-за того, что мне хотелось почаще видеть вас? Так что не держите на меня зла. На самом деле я совсем не такая, как многие думают обо мне на работе.
— Я знаю, — серьезно сказал он. — Спасибо вам, Машенька, за ваше внимание. — Он подошел к ней, взял ее руку и поцеловал.
— Ну что вы, право, — совсем засмущалась она. — Будьте готовы к одиннадцати.
Обычно мы выписываем в двенадцать, но вам… — Она улыбнулась. — Не болейте и не давайте больше себя подстрелить. — Спасибо, Марья Филипповна! — Счастья вам, Савушка! — Она повернулась и пошла к выходу, но остановилась и с улыбкой заметила: — А Машенька мне больше нравится…
Ее ласковое «Савушка» заставило его вздрогнуть: голос был настолько похож на голос Варюши, что защемило сердце. Хорошо, что сестра сразу ушла и ему не пришлось скрывать нахлынувшие чувства.