Отправив наконец жвачку в рот, он сказал:
– Владивосток, значит? Слушайте, босс, я точно не могу здесь курнуть?
– Да когда ж ты перестанешь спрашивать?!
Хольгерсен улыбнулся, зажав зеленый комок между зубами:
– Как только это перестанет вас раздражать.
– А что тебе известно о Владивостоке?
– Ну, это около восьмидесяти кэмэ к северу от границы с Северной Кореей, хаб подержанных японских тачек и камчатского краба браконьерского вылова, который через Южную Корею и Китай попадает на американский рынок.
Мэддокс ошалело уставился на Хольгерсена.
– Иисусе, ну, вы как Паллорино, думаете, я ничего не знаю! А я знаю! У меня есть интересы.
Мэддокс сверлил напарника взглядом еще секунду, прежде чем снова стал смотреть на мокрую дорогу.
– Продолжай.
– А еще я просек, что за татуху описывает Тарасова. Голубой краб – символ русской крабовой мафии.
– Откуда у тебя такие сведения?
– Да это все знают!
– Я, например, не знал.
Хольгерсен пожал плечами:
– Ну значит, все, кто живет от моря или инвестирует в морской промысел.
Рыбаки все знают – мои родаки, например, в курсе. У меня оба прадеда воевали вместе с русскими в Сопротивлении во Вторую мировую, когда «кислокапустники» оккупировали север Норвегии. Понимаете? – Хольгерсен показал руками чашечные весы: – Морепродукты, мафия, русские. Я вам говорю, у меня есть интересы – например, история.
Мэддокс снова покосился на Хольгерсена:
– Значит, прадед у тебя норвежец?
– Ага.
– Тогда понятно, почему ты Кьель Хольгерсен.
– Ага, – Хольгерсен отвернулся к мокрому окну, перебирая пальцами по костлявому колену. – У меня все прямиком из Норвегии. В Канаду подались, когда бабушка умерла, – к родне в бывшей рыбацкой общине севернее Белла-Беллы, у границы с Аляской. Хотели все начать сначала. Я мальцом деда еще застал. Он нам рассказывал о русских, которые живут рядом с Лапландией. С тех пор я интересуюсь рыбным промыслом и русскими.
– А кому это «нам»?
– Что?
– Ты сказал, дед «вам» рассказывал. Кому – вам?
– А, мне и отцу моему, – быстро сказал Хольгерсен.
– Мама не слушала.
По еле заметно изменившемуся голосу Хольгерсена и языку тела Мэддокс догадался – напарник нечаянно проговорился и старается это скрыть. В детективе проснулось любопытство: если понять мотив, поймешь и человека.
– Значит, ты у нас родом из Белла-Беллы? – уточнил он.
Хольгерсен опустил стекло – в машину ворвался порыв холодного ветра, – выплюнул жвачку и закрыл окно. Отвлекающий маневр.
