А там другой грузовой корабль, и на нем в Ванкувер.
– В порту Ванкувера как вас переправили на берег?
– Какие-то люди открыли контейнер и поторопили нас выйти. Мы уже были на берегу, вокруг стояли другие контейнеры. Темно, ночь. Люди очень торопились и тщательно следили за всеми. Нас отвели к другой пристани и загнали на новый корабль. Маленький.
– Насколько маленький?
София шмыгнула носом и провела под ним рукой. Ее трясло все сильнее, на лбу выступил пот.
– Не знаю. Я плохо себя чувствовала. Меня рвало, я теряла сознание.
Помню мало, все путалось. Из контейнера нас вышло девятнадцать, но на маленький корабль посадили только десять.
– А куда дели девять остальных?
– Не знаю, может, в фургон.
Мэддокс кашлянул:
– Сколько вас везли на маленьком судне?
– Не помню, – покачала головой София.
– А что было дальше?
– Я проснулась в квартире из четырех комнат. Там маленькая кухня и туалет, но входная дверь всегда заперта. На окнах решетки. Нас вкусно кормили – рыба, овощи, фрукты, вода. Старуха приносила.
– Можете ее описать? Какой она национальности?
– Лет восемьдесят, одета во все черное. Когда я у нее что-то спросила, она ответила по-русски, что мне отрежут язык, если я буду болтать. Нам и в Праге сказали, что отрежут языки, если мы скажем, кто нас сюда привез. В Праге реально была женщина без языка…
В горле Мэддокса встал странный комок, в котором пряталось тонкое жало раскаленного гнева.
– Что было видно из окон квартиры?
– Много больших деревьев. Как лес. За деревьями вода.
– А звуки какие-нибудь доносились? Машины, самолеты?
– Нет, тишина.
Никаких машин. Иногда пролетал маленький самолет. И еще моторы, вроде лодочных. Один раз вертолет.
– А кто-нибудь еще в той квартире был, кроме старухи?
София затряслась всем телом.
– Только один человек. Приходил несколько раз, когда темнело. Очень большой. В капюшоне и свет убавлял. Говорил, что перепробует весь товар. Очень грубый. Немолодой, но сильный. Властный. Едва сказал пару слов за все время.
– Акцент, язык?
– Язык английский, акцент американский, как у вас.
– Он раздевался догола, не считая капюшона?
София смущенно потупилась, но кивнула.
– Обрезанный?
Девочка взглянула на переводчицу, которая повторила вопрос по-русски.
София покачала головой:
– Он надевал… защиту.
– Особые приметы на теле?
– Тут, – Тарасова указала на шею и перешла на русский.
– Татуировка в виде краба, – помогла переводчица. – Такие же она видела у матросов траулера из Владивостока и у человека в Праге.
