Потерпевшая кивнула. Взгляд черных глаз под тяжелыми веками нервно метался по комнате. Девушка ерзала, стискивая руки на коленях. Ногти обкусаны до мяса. На тонкой шее выцветающие синяки. Желчная горечь поднялась к горлу Мэддокса, когда он вспомнил допрос Зейдена Камю.
«– И что означают эти штрихкоды? Срок годности? Принадлежность владельцу?
– Владельца, происхождение и возраст «товара» – и время, когда девушку впервые… пустили в эксплуатацию. Татуировки сканируются и заносятся в компьютерную базу для отслеживания.
Девушек отдают обычно на два года, за установленную сумму. По истечении этого периода их можно при желании обменять на новых…»
Он повесил пальто на спинку стула и присел.
– Далеко от дома забрались, – сказал он.
Переводчица передала его слова.
Девушка кивнула.
Мэддокс продолжал:
– Вы можете перестать говорить, когда захотите. Сразу скажите мне или дайте сигнал, вот так, – он приподнял руку ладонью к собеседнице.
Та выслушала переводчицу и кивнула.
– Вы не против, если мы запишем разговор?
Когда переводчица перевела вопрос, глаза девочки расширились от страха.
Мэддокс чуть подался к ней, говоря по-прежнему тихо и спокойно:
– Мы сделаем все, чтобы вас защитить, и чем больше информации вы нам дадите, тем эффективнее мы сможем обеспечить вашу безопасность. Запись разговора очень поможет упрятать ваших врагов за решетку.
Девушка что-то сказала по-русски, и переводчица объяснила:"
"– Она хочет знать, придется ли ей давать показания в суде в присутствии этих людей, если она расскажет о них под запись.
– Нет, это необязательно. Мы можем скрыть личность свидетеля, – пообещал Мэддокс. – О’кей?
Девушка кивнула, и только тогда Мэддокс выложил на стол диктофон и нажал кнопку. Загорелся красный огонек. Девушка смотрела на него как завороженная.
– Скажите, как вас зовут, – попросил Мэддокс.
Выслушав переводчицу, девушка поглядела на консультанта. Та кивнула.
– София Тарасова.
– Сколько вам лет?
– В этом месяце исполнилось семнадцать.
– А где ваш дом, София?
– Я из Новгорода, это в России.
– Ваши близкие в Новгороде?
Тарасова потупилась и покачала головой.
– А где ваша семья? Кому можно сообщить, что с вами все в порядке?
Девушка сильнее замотала головой.
Мэддокс кивнул. Она не только боится, но и очень стесняется. Позже он вернется к этому вопросу, потому что родные Софии наверняка сходят с ума от беспокойства.
