Начались вспышки – полицейский фотограф делал снимки покойной.
Водолазы оскальзывались и оступались, поднимая фонтаны грязных брызг, пока пробивались с телом через густой ил и тростник у берега. Закрякала всполошенная утка и кинулась на середину озера, бешено хлопая маленькими крыльями в попытке оторвать толстую тушку от воды. По шоссе с шипеньем проносились машины. Жизнь шла своим чередом – люди спешили в офисы и везли детей в школы.
Водолазы вынесли труп на мокрую траву и перевернули. Рот утопленницы был широко открыт, и оттуда свисала черная водоросль.
Неестественно белая кожа перемазана илом. Мутные, остановившиеся глаза смотрели в никуда под проливным дождем.
– Блин, – вырвалось у Кьеля, – это точно она, переводчица, которая помогала нам с Софией Тарасовой! – Он присел на корточки рядом с О’Хейган, стараясь не прижать Мастера Джека под курткой.
Патологоанатом вытерла руки о салфетку из своей сумки и кое-как надела под дождем перчатки. Она осторожно отвела мокрые волосы с лица и шеи женщины, и Кьель напрягся.
– Ни фига себе, как горло перерезано, – прошептал он, – от уха до уха…
– И глубина почти до позвоночника, – добавила О’Хейган. Отвернув край блузки переводчицы, она сделала надрез под нижним ребром и вставила термометр, чтобы измерить температуру печени. – Смерть наступила больше семидесяти двух часов назад. Точнее не скажу – не знаю температуру воды на дне. В морге разберемся.
– Значит, она могла умереть еще в пятницу, – заметил Лео, стоя на почтительном расстоянии позади Кьеля.
Старый коп из убойного никогда не подходил к утопленникам, если этого можно было избежать. – Когда ее машина пробила ограждение и сорвалась в озеро.
– Ага, – отозвался Кьель, нагибаясь ниже к телу, – но я раньше не видывал трупов с перерезанной глоткой и без обуви, которые сбрасывались бы с машиной в озеро со всей дури. – Он указал на маленькую круглую ранку бордового цвета на внутренней стороне предплечья мертвой: – Что это, док? Никак ожог?
О’Хейган оттянула рукав, обнажив новые отметины на нежной белой коже.
– Да, похоже на сигаретные ожоги.
Ее рука замерла. Кьель заметил одновременно с патологоанатомшей.
– Блин… – прошептал он.
У переводчицы недоставало мизинца и безымянного пальца.
– Отрезаны над суставами чем-то острым, – он обернулся к Лео. – Похоже, ее пытали, а она молчала. Поэтому он жег ее сигаретой и отрезал не один, а два пальца.
Он замолчал, напряженно думая.
Киллера интересовала девушка с вытатуированным штрихкодом, София Тарасова.
