"
"На четвертый день рождения своей внучки Семен прислал Ливви кроссовки. Он не знал почему, как не может ответить, отчего назвал дочь Милой. Возможно, в отчаянной попытке сохранить хотя бы имя, оставив таким образом память о ребенке, которого убили у него на глазах. А может, из чувства вины: не влюбись он в Ану, она бы не одурачила их всех в ту ночь и не предприняла безумную попытку сбежать и спасти своих детей от участи секс-рабынь.
Роксана права – он полюбил близняшек как отец. Это он выпускал их поиграть на солнышке и подышать морским воздухом.
Это он украдкой выводил Ану из комнаты, когда отец близняшек уезжал.
– Ты получила подарочек, Ливви? – проговорил Семен.
– Угу.
– И как они тебе?
– Я в них так быстро бегаю, дедуля!
Недостаточно быстро. Маленькие сиреневые кроссовки Милы не помогли ей бежать с нужным проворством и не спасли, когда Роксана кричала от боли и ужаса – лицо ей случайно порезали в попытке вытащить из бэби-бокса.
– Дедуля, а ты когда приедешь? Мама говорит, уже в любой день совсем скоро!
Семен с трудом сглотнул.
– Да, Ливви, пожалуй, что и скоро.
На этом можно ставить крест.
У него из головы не шли слова Роксаны о гибели Стирлинга Харрисона. Его подставили – всякий шанс на УДО навсегда похерен. Полиция повесит смерть Харрисона на мафию, члены комиссии скажут, что Загорский по-прежнему представляет угрозу для общества из-за своих преступных связей на воле. Он давно подозревал, кто стукнул насчет той партии наркотиков, когда арестовали его и Майло, а теперь, после новости Роксаны о том, что парализованный и его жена сгорели заживо, сомнений не осталось.
Оли.
Оли навел на них копов и засадил его сюда.
Оли приказал убрать Стирлинга Харрисона – значит, Оли нужно, чтобы Семен оставался в тюрьме.
Оли взял на себя заботу о жене Семена, его дочери Миле и маленькой Ливви. Оли купил им большие дома, один рядом с другим, на склоне горы, с прекрасным видом на город, обеспечил охрану, видеонаблюдение, прислугу – что только душа пожелает, и все даром.
«О семье-то мы всегда позаботимся, – говорил он. – Да, Сёма?» Намек был прозрачен: не болтай, и с твоей женой и потомством все будет о’кей. Жену его Оли, наверное, трахает… В Семене поднялась желчь, когда он догадался, что этот ублюдок и Милу, наверное, тоже трахает. Это в его стиле. Это его месть за Ану и близняшек, одну из которых Сёма упустил.
