Мэддокс рассеянно чесал уши Джеку-О и молча слушал обо всем, что случилось за день, – о Джейкобе Андерсе и его лаборатории, о шокирующем открытии с ДНК детской ножки, о визите Петриковски и Транквады, о Майло Белкине с его отпечатками, о Грабловски с его угрозами, и как оброненные им слова о специфическом языке близнецов помогли Энджи решиться на новый сеанс гипноза. Как она расслышала имена Мила и Роксана и ясно увидела лицо мужчины, подарившего ей кроссовки в нарядной коробке с бантом, – точно такие, как на найденной в Цавассене детской ступне с ДНК, как у Энджи.
Подобрав под себя ноги, она прижалась к большому теплому телу Мэддокса. Спокойствие, надежность, чувство, что у нее есть союзник, напомнили ей, почему так хорошо, что у нее есть Мэддокс, и отчего стоит побороться за то, чтобы он остался в ее жизни. Однако Энджи не покидало ощущение, будто от нее что-то ускользает, словно мелкий песок струйками сыплется из горсти. И настроение у Мэддокса сегодня было иное – таким Энджи его еще не видела.
Под внешним хладнокровием и абсолютным самообладанием яростно клокотала расплавленная лава.
– У тебя все в порядке? – спросила Энджи, вглядываясь в его лицо.
Мэддокс кивнул.
– Ты-то как сама? Какие ощущения?
Энджи фыркнула:
– Будто истина заперта внутри меня, и я никак не могу ее толком выпустить. Оказавшись в прошлом, я назвала себя Роксаной. Мы с Алексом потом погуглили – это польское имя. И звала какую-то Милу – тоже польское женское имя.
В этот сеанс я увидела намного больше. Я… то есть, наверное, мы с Милой гуляли в каком-то лесу на поляне. Вокруг росли невероятно высокие деревья с толстыми, в несколько обхватов, стволами. Задним числом я прикинула – это, скорее всего, кедры: длинные ветки, пышная хвоя и красноватая, будто потрескавшаяся кора. Целая роща старых кедров. Помню мох, лишайники, одуванчики, кусты ежевики на поляне. Между деревьями просматривалась вода, вроде морской глади, большой дом с зеленой крышей, где живет рыжий дядька, и мостки, образующие на воде квадраты.
В конце одного настила помню сооружение типа сарая. Да, и в голову пришли слова «рыбные садки».
– Что за рыжий дядька?
Энджи подняла голову:
– Понятия не имею.
– А что за мостки?
– Рыбная ферма, наверное. Такие же настилы есть возле лаборатории Джейкоба Андерса."
"– Деревья могли показаться огромными, потому что ты была совсем маленькой, – сказал Мэддокс, отпив виски.
