Первый - царь турецкий, который много раз призывал нас под свою власть; второй - хан крымский; третий - король польский; четвертый - православный Великой Руси царь восточный. Турецкий царь бусурман, и сами знаете, какое утеснения терпят братия наши христиане от неверных. Крымский хан тоже бусурман. Мы по нужде свели было с ним дружбу и через то приняли нестерпимые беды, пленение и нещадное пролитие христианской крови. Об утеснениях от польских панов и вспоминать не надобно; сами знаете, что они почитали жида и собаку лучше нашего брата - христианина.
А православный христианский царь восточный - одного с нами греческого благочестия; мы с православием Руси единое тело церкви, имущее главою Иисуса Христа. Этот великий царь христианский, сжалившись над нестерпимым озлоблением православной церкви в Малой Руси, не презрел наших шестилетних молений, склонил к нам милостивое свое царское сердце и прислал к нам ближних людей с царской милостью. Возлюбим его с усердием. Кроме царской высокой руки, мы не найдем благотишайшего пристанища; а буде кто с нами теперь не в совете, тот куда хочет: вольная дорога!
Из толпы собравшихся понеслись выкрики:
- Волим под царя восточного! Лучше нам умереть в благочестивой вере, нежели достаться ненавистнику Христовому, поганому.
Полковник переяславский Тетеря стал обходить ряды и спрашивать:
- Все ли такое соизволяете?
- Все, - как один отвечали казаки.
Подошел полковник и сообщил, что все казаки, собравшиеся на генеральную раду, соизволяют так, как сказал пан гетман.
Повернувшись к куполам собора, Хмельницкий перекрестился и сказал:
- Боже утверди, Боже укрепи, чтоб мы навеки было едино.
Зачитали казакам и текст договора.
Все казацкие земли в пределах губерний Полтавской, Киевской, Черниговской, части губерний Волынской и Подольской присоединялись под именем Малой России к Московскому государству с правом сохранять свой особый суд, управление, выбор гетмана вольными людьми, право последнего принимать послов и сноситься с иноземными государствами (кроме крымского ханства и польского короля), неприкосновенности прав шляхетского, духовного и мещанского сословий.
Дань (налоги) государю должна платиться без вмешательства московских сборщиков. Число реестровых казаков увеличивалось до шестидесяти тысяч, но дозволялось иметь и более казаков-охотников.
Такой автономии не было ни у одного княжества Московского государства.
