Что я мог сказать ей? Рассказать ей все, сказать, что я из другого века и т.д. и т.п. Ничего я не буду говорить ей. Я буду любить ее столько времени, сколько буду находиться здесь.
- Не бойся, - шептал я ей на ухо и гладил волосы, - я здесь и никуда не собираюсь уходить. Мне торопиться некуда и я, наверное, всю жизнь буду лежать с тобой в кровати, есть жареное мясо, пить вино и любить тебя. А для развлечения я буду читать тебе стихи, вот такие:
Надену я плащ с балахоном,Чтоб выпить из чаши любви,Я песнь пропою под балкономИ горлинку брошу - лови!Мы сядем с тобой у каминаВ ладонях согреем виноИ пышная ветка жасминаУкрасит твое кимоно.
Я завтра уйду на рассвете,В тумане затихнут шагиИ снова я стану медведемВ чащобе огромной тайги.Елизавета лежала на моих коленях, гладила мою бороду, улыбалась стихам и как будто забыла свои утренние слезы. Она была со мной. Я был с нею. И нам было хорошо.
- Расскажи мне о себе. Расскажи мне что-нибудь, - прошептала она, - мне так нравится слушать твой бархатистый голос.
- Что же рассказать тебе такое, - размышлял я вслух, - чтобы тебе это понравилось?
- Все, что угодно, - сказала моя дама и вытянулась в постели в предвкушении чего-то интересно.
- Хорошо, - сказал я, - тогда я расскажу тебе сказку о злом правителе, его дочери, о доброте и любви.
Елизавета с интересом обратила лицо в мою сторону и приготовилась слушать. Как мне кажется, не часто найдется мужчина, который по желанию женщины может рассказать ей что - - то интересное.
..
Глава 21
Он был злым Волшебником и стал злым Царем - Тираном. Все подданные боялись его, потому что любая провинность каралась изгнанием, что было страшнее смертной казни в бескрайней пустыне, окружающей царство Тирана.
Однажды один сановник, доведенный до отчаяния изгнанием в пустыню своей дочери, пнул Тирана, склонившегося над свой очередной жертвой.
Неожиданность страшна и для волшебства. Тиран слетел со своего трона и упал на землю на пространство, сразу же освобожденное для него простыми людьми.
Встав с земли, Тиран злобно нахмурил брови, чтобы примерно наказать обидчика, но почувствовал, что у него нет волшебных сил. А оцепенение подданных проходило.
- Бедненький, - сказала сгорбленная старушка и погладила его по спине.
- Бедненький, бедненький, - с сочувствием говорили люди.
Сочувствие было и на лицах царедворцев. Попытки поставить всех на колени при помощи волшебной силы были тщетны.
