Машина разлетелась на атомы и код ее записан на этом носителе информации. Когда прилетим на землю, материализатор ее снова соберет по атомам по ее схеме.
- Можно так и человека разобрать? - спросил я.
- Можно. Первоначально предполагалось, что для длительных полетов будет использован маленький космический корабль с материализационным устройством. После определения параметров планеты и совпадения их с нормальными для человеческого существования, материализатор восстановит людей в том виде, в каком они были до полета.
Так можно долететь до любой самой удаленной планеты и решить все задачи по колонизации или установлению контактов. Но потом был скачок научной мысли и мы открыли скорости, кратные световым. Галактики приблизились к нам, и материализатор стал использоваться только в логистике. Вот и все, а сейчас - летим!
Мы вовремя покинули Таркан, потому что над планетой стали подниматься грибы ядерных взрывов. Вот тебе и дельфиноиды. Горе от ума.
Фотоны разгоняли наш корабль на просторах космоса и чем больше расстояние, тем меньше чувствуется скорость.
Где-то на небольшом отрезке пути корабль никто и не увидит, но когда расстояние измеряется в парсеках (1 парсек = 3,2616 световых лет), то всем будет видно, как медленно ползет по небу корабль, двигающийся с субсветовой скоростью. За пятьсот секунд свет достигает от Земли до Солнца. Это есть астрономическая единица. Вот и посчитайте, в скольких астрономических единицах от земли находится планета Таркан, если на дорогу до космической станции у нас ушло около месяца.
Рукой подать.
На подлете к станции нас стали выспрашивать, какой политической ориентации мы придерживаемся. Экс вопросительно посмотрел на меня. Я сказал нашему пилоту:
- Если мы определимся с политической ориентацией, то встанем на одну из противоборствующих сторон. Если мы неправильно сообщим свою политическую ориентацию, нас просто собьют, как воробья с ветки. Может у нас сломаться связь? Может.
А может, что корабль у нас поврежден? Может. Давай пролетим мимо и молча, а Экс?
Экс молча кинул головой, и не ответил на вызовы станции, как будто на корабле никого нет. Вероятно, станции было совершенно не до нас, и никто не пытался подойти к нам на шаттле, чтобы узнать, что же случилось.
Время в полете это то, что бывает положительным фактором или становится отрицательным обстоятельством. Нам же не было скучно.
