А низший уровень это мы, рабочий люд, которые все делают и всем обеспечивают. Есть еще и средний класс, который песни складывает, лекции приходит читать, теории разные разрабатывает, является специалистом по механизмам и инструментам, руководителем участка, сектора, направления. Вот так и живем.
Василич замолчал, что-то думая или отдыхая от такой большой речи, которую он за свою жизнь, вероятно, первый раз и произнес, почувствовав себя начальником, которому в обучение дали пацана.
- Василич, - прервал я его размышления, - а кто такие дикари?
- Дикари, - мой наставник даже задумался, - дикари это и есть дикари.
Все нормальные жители области укрылись в городе, а они не захотели и живут вне города как самые настоящие дикари, погибая от ультрафиолета и от голода. Иногда через контрабандистов покупают у нас что-нибудь из техники. Что нам продают, не знаю. Знаю, что они дикари.
- А потоп был или нет? - не унимался я.
- Пока не было, но, говорят, скоро начнется. Да если даже и не будет потопа, так разве нам плохо живется? Ветер не дует, мусор всякий не несет, вентиляторы у нас воздух гоняют.
Грязи нет, все в дело идет. Окно надо? Во, смотри, - Василич нажал на какую-то кнопку, и на стене засветилось окно, - хочешь - утро, хочешь - вечер, соскучился по дождику - во, и капельки по окну побежали. Хочешь позагорать - идешь в солярий и как негр. Что человеку надо? А ничего. Я вот думаю, куда мне тебя пристроить, у тебя документ-то есть какой-нибудь?
- Нет, Василич, - сказал я, - пустые карманы, все обшарил, а вот были ли они у меня, совсем не помню.
- Не боись, что-нибудь сделаем, - сказал мой учитель, - а сейчас ложись спать, утро вечера мудренее.
Вот и жизнь новая. Город - каменный каземат, все довольны, многоуровневая жизнь, иерархия, улей, кто его знает, что там на улице сейчас, ночь или день, зима или лето... Уходил я летом и утром, а сколько времени прошло, даже и не знаю. Совершенно нет никакого чувства времени. Может организованно свет гасят ночью?
Главное, что мои документы и кольцо в городе.
Дикарям его продавать не будут. Когда посмотрят на мои документы, то глаза вылезут, год рождения-то мой о-го-го какой. Вряд ли кто понесет мои документы пчелам-сторожам, фу, то есть в милицию. Понесут пахану. Пахан не дурак, живет где-нибудь на верхнем уровне, может, начальник или депутат, или помощник тех и других, но скоро меня начнут разыскивать. С такими артефактами, как я, никто еще не сталкивался.
