И вот этим моментом как раз и пользуются представители сил зла, захватывая главенствующее положение, с течением какого-то времени понимающие, что дальнейшее нагнетание зла просто опрокинет систему, погубив в первую очередь их. И уравновешивать систему можно только при помощи добра. А добро люди помнят.
Когда за каждое неосторожное слово можно получить высшую меру революционной справедливости или десять лет без права переписки, то любая улыбка властей воспринимается как высочайшее добро, о ней складываются легенды, поются песни и человек забитый забывает прошедшее зло и кровь, не ведая того, какое изощренное зло ждет его впереди.
Наша дама внезапно встала и вышла из купе. То ли разговор наш не понравился, то ли какие-то надобности заставили ее покинуть нас.
Когда она вышла, мои спутники, молча пожали плечами, и продолжили разговор так, как будто этой женщины никогда не было рядом с нами.
Часа через два в наше купе заглянул жандармский ротмистр:
- Честь имею, господа, соблаговолите показать место, на котором ехала госпожа Синицкая.
- Какая Синицкая, - дружно удивились мы.
- Все понятно, господа, просто укажите место, на котором сидела госпожа в черной вуали, - уточнил ротмистр.
Мы указали. Вошли два человека в штатском, достали багаж нашей соседки и осторожно придерживая, вынесли его из купе.
- Что же сделала эта, как вы сказали - Синицкая, - полюбопытствовали мы.
- Бомбистка, господа. Везла нитроглицерин и армейские взрыватели. Под накидкой наготове револьвер, чтобы выстрелить в саквояж в случае опасности.
Долго нам пришлось выжидать, пока она выйдет в ресторан покушать, по дороге и взяли без выстрела, - охотно сообщил ротмистр и ушел.
Не лежала у меня душа к этой женщине. Какое-то внутренне зло шло от нее. Ради партии большевиков она, не задумываясь, отправила бы тот свет всех, кто оказался рядом. Если сравнить зло и добро, совершенное большевиками в России, то зла они сделали столько, что его хватит еще на сто лет.
Глава 10
Первопрестольная сияла золотыми куполами, отражавшими маленькую точку нашего поезда и черный дым паровоза, окутывавший дымом то пространство, откуда мы приехали.
Пересадка на поезд Николаевской железной дороги и еще ночь езды до Петербурга.
На вокзале меня встретил действительный статский советник У.
- С приездом, отец Петр, - приветливо сказал он. - Как дорога, не утомила вас, а то я, честно говоря, в дороге изнывал от нечего делать? Все разговоры переговорены, все газеты перечитаны, все города осмотрены.
