Это клевета со стороны враждебно настроенных эмигрантов. Все, кто возвращается в СССР, живут полной жизнью советского человека, - пытался парировать Григоревич, - в СССР по Конституции 1936 года соблюдаются все права и свободы граждан. У нас есть даже такие гражданские права, которых нет в странах капитализма. Да, те, кто запятнал себя сотрудничеством с фашистами, понесут заслуженное наказание, но те, кто был угнан в рабство, те являются жертвами фашизма и пользуются всеми правами, которые у них были отняты.
Я сидел и размышлял. Мы уже дошли до той ""кондиции"" , когда должно последовать деловое предложение. Но вопрос возврата в СССР очень гнилой и у Григоревича нет никаких конкретных доказательств того, что эмигранты валом валят в СССР, признав советскую власть. Кому об этом не знать, как не мне, знакомому со многими документальными свидетельствами того времени.
Пригласит он меня вместе с ними строить коммунизм? На некоторых это действовало безотказно, особенно на тех, кто был обижен в своей стране и общество, где каждый работает по своим способностям и получает по своим потребностям, сводило с ума даже грамотных людей, умеющих рассуждать логически.
Но эти люди должны сначала заслужить право попасть в коммунистический рай. А заслужившие приезда получали такое разочарование, что стали считать свою жизнь законченной не там, о чем они мечтали, каждодневно рискуя своей жизнью."
"- Давай, Григоревич, - мысленно подбадривал я его. - Мы с тобой почти ровесники, ты года на два меня постарше, но у тебя огромный опыт оперативной работы.
Не соглашаться на приглашение вместе поужинать очень невежливо и, похоже, что мы оба знаем, кто мы, только не знаем, в чью пользу будет результат нашей встречи.
Глава 29
- Сеньор Гомес, на дворе лишь начало августа 1945 года, еще идет война на Дальнем Востоке, но после окончания войны с Японией в СССР хлынет поток эмигрантов, живущих сейчас в Китае, оккупированном Квантунской армией. Это все общие вопросы, я хотел поговорить конкретно о вас, - начал исправлять ситуацию Григоревич.
- А что же вас интересует во мне? - спросил я.
- Мы знаем, что вы русский и что вы не совершили никаких преступлений против советской власти. Я мог бы выступить ходатаем в решении вопроса о предоставлении советского гражданства лично вам, - сделал, наконец, прямое предложение сотрудник НКВД.
- Что же вы знаете обо мне? - спросил я, решив немного притормозить бойко начавшего чекиста.
