Помнил смрад из ее пасти, боль от острых клыков, страх, когда челюсти сомкнулись на моей шее. Но все же — я жив. Быть может, рядом оказался другой колонист. Быть может, это был гарнизонный патруль. Ведь то место, тот «Сканирующий пост № 2» я включил. Может он подал сигнал? Я ведь получил сообщение о его запуске и запрос на передачу данных. Ничего удивительного, что я там оказался не один. И ведь самое главное — как вовремя подоспела помощь.
Единственное, что меня смущало — это некий дискомфорт, неприятные ощущения, будто твое тело и не твое вовсе.
Очень похоже на те чувства, которые испытываешь, к примеру, после анестезии. Вот и я с трудом управлял своим телом. Нет, никакой боли не было, никаких электрических разрядов проскакивающих по конечностям, задерживающихся на кончиках пальцев, никакого онемения. Просто тело плохо слушалось, выполняло команды с трудом, с задержкой.
Послышалось шипение, и крышка капсулы начала подниматься. А затем вообще ушла в сторону, открыв передо мной все такой же серый, но уже бетонный потолок и намного дальше от меня, чем крышка капсулы.
Я попытался подняться и сесть в капсуле. С трудом, но мне это удалось. «О! Прямо точно по графику!» — услышал я чей-то голос.
Врач. Ну, конечно же, это был врач, кто же еще?
И действительно, спустя мгновение передо мной возник худой высокий человек, с вытянутым, прямо-таки лошадиным лицом, на котором даже очки смотрелись нелепо. Одет он был в стандартный комбез, который тут носили не только такие колонисты, как я, но и гарнизонные вояки, правда, вне службы.
Но у этого типа поверх комбеза был еще и белоснежный халат. Во всяком случае, халат показался мне таковым. Спустя пару секунд я смог заметить на нем пятна чего-то жирного.
Мысленно я поморщился. Как-то не стыковалась у меня в голове профессия врача и подобная неряшливость. В моем понимании врач не может позволить себе так выглядеть.
— Ну что, 3–27, очухался? — поинтересовался врач, тем самым отвлекая меня от созерцания его халата и поиска новых пятен.
— Кажет… — говорил я с трудом, было сложно выдавливать из горла слова. Да еще и голос звучал как-то по чужому, будто и не мой вовсе. Я собрался с силами и заставил себя четко произнести хотя бы слово:
— Кажется!
— Вот и славно! — сказал лошадиномордый и повернулся к кому-то, кого я не видел. — Эй, Джеф! Процедура оплачена?
— Да. Страховой случай, — откликнулся невидимый мне Джеф.
