Если дойдем, и Дарик выживет, то я все…
— Да я и не прошу, — заверил я его, — твоему товарищу мы докинули на оживление, так что можешь не переживать. В любом случае встретитесь.
— Я даже не знаю, как вас благодарить…
— Зато я знаю, — сказал подошедший, опирающийся на Кийко Литвин, — нужно помочь дотащить раненых и наши трофеи до Речного.
— Да ребят, какие вопросы, — обрадовался Хэнк, — без проблем.
— Славно…
— Мар очухался? — поинтересовался я.
— Еще нет. Я его связал на всякий случай, — отозвался Кийко.
Мар очухался минут через двадцать.
И он рассказал все. Разозленный Литвин не стал долго слушать его маты и угрозы, достал нож и всадил пленному в здоровую ногу.
Первое предупреждение не сработало. После повторного извержения матов и угроз, его принялся пинать Кийко. Когда он устал, пинать мара начал уже я.
Не прошло и получаса, как мар сломался. Скулил, просил пощады, дергался от любого нашего движения.
Но он рассказал. Все рассказал. И сколько человек в округе пытается поймать четырех «оборзевших колонистов, обворовавших самого Дьяка» (вот ведь сволочи, вычислили сколько нас все-таки), и где именно находятся другие засады, сколько в них человек, как вооружены.
И главное, что несказанно нас расстроило — НКВД, отобранный у Хэнка и его команды, уже успели отсюда унести. Несколько маров, заполучив желаемое отправились в Шахты обрабатывать скопившиеся шкуры. Очень жаль. Не скажу что еще один набор нам бы не пригодился, а вот расходники очень даже нужны. Но что ж, нет так нет. После того, как поток полезной информации был исчерпан, Литвин протянул мне нож.
— Заканчивай с ним.
Я уставился на лезвие. Конечно, было понятно, что Литвин решил провести для меня «боевое крещение». Но я-то морально еще к такому был не готов. Одно дело пристрелить человека, пусть и мара, во время боя. Совсем другое — зарезать безоружного и беззащитного пленника.
Однако делать над собой усилие мне не пришлось — нож забрал Хэнк. Он крепко сжал его в руке и двинулся на мара, глядевшего на него испуганно.
Даже нет, в глазах мара читался прямо-таки животный ужас. Он затрясся всем телом, хотел что-то сказать, но не успел — Хэнк с размаха ударил его ножом в грудь. Затем вытащил нож и ударил вновь. И снова, и снова.
На шестом или седьмом ударе нам пришлось буквально оттаскивать его от уже мертвого мара.
Хэнк рычал, будто зверь, силился вырваться. Пришлось его скрутить, заломить руку и отобрать окровавленный нож. Лишь после этого Хэнк немного пришел в себя.
