Со дня появления этого замысла Иванюк уверял его, что он пока неосуществим: слишком сильная охрана, прожектора, пулеметы… Да и сам лагерь находится на возвышенности. С трех сторон — каменная стена, с четвертой — бревенчатая ограда и наполненный водой ров, подступы к которому преграждала колючая проволока.
Еще не побывав у лагеря, Андрей мысленно разработал несколько вариантов совместного рейда на него силами всех трех отрядов. Лагерь этот немцы разместили в переоборудованной и укрепленной территории МТС. Однако находящийся неподалеку базар, на который жители окрестных сел по традиции собирались по субботам и воскресеньям, почему-то не перенесли.
И лейтенант предполагал, что какое-то количество партизан могло бы сосредоточиться на базаре, чтобы потом, дождавшись, когда люди начнут расходиться, прямо днем ударить по лагерю. Их атака стала бы сигналом для восстания военнопленных.
Был и другой вариант: освободить колонну военнопленных, которых немцы каждый день гоняют на работу в местный карьер, быстро вооружить их и вместе с ними напасть на лагерь.
Или же увести в лес, а по лагерю ударить ночью.
Еще не решив, на каком именно плане остановиться, Беркут уже несколько раз осматривал лагерь издали, в бинокль. С помощью захваченного в плен охранника и двух бежавших узников Андрей составил подробный его план. А в конце августа, в базарный день, решил рискнуть — побывать возле самого лагеря, чтобы лучше изучить местность.
К базару они с Мазовецким подъехали на машине… «Господи, я ведь совсем забыл о Мазовецком!… — ухватился за это воспоминание Беркут.
— Он-то ведь тоже должен помнить того солдата. Впрочем, к виселице поручик не приближался. Держался чуть поодаль, чтобы в случае чего прикрыть отход командира к ожидавшей их в одном из дворов машине, за рулем которой сидел Колар. Словом, Мазовецкий способен все прояснить… Утром нужно будет расспросить его. А может, разбудить прямо сейчас? Да нет, пусть отдыхает».
Итак, они подъехали тогда с Мазовецким. Немцы наверняка убрали бы этот базар подальше от глаз, но лагерь рассматривался как временный.
Поговаривали, что к зиме его должны были ликвидировать. Именно эти слухи о ликвидации — охранник подтвердил их — как раз и заставляли Беркута торопиться.
В мундире обер-лейтенанта вермахта он прошелся неподалеку от лагеря, поговорил с двумя солдатами охраны, получившими увольнительные в поселок, и убедился, что штурмовать эту крепость-тюрьму действительно будет очень трудно.
