А ведь лучшего, более естественного способа подставить себя Штуберу, а значит, и самому Скорцени, придумать просто невозможно.
— Что, не очень приятный выдался запрос? — понимающе спросил Колодный. Он стоял у входа в кошару и слышал все переговоры с радистом Украинского штаба партизанского движения.
— Слишком сложный.
— Их тоже можно понять. Не так уж и много наберется у них людей, которые бы так долго и успешно держались во вражеском тылу, как вы. И что это за «офицер СС-41»?
— Очевидно, у них возникли какие-то виды на одного местного эсэсовца, барона фон Штубера.
Появилась интересная идея.
— Хотят, чтобы вы, в свою очередь, попробовали завербовать его? — спросил младший лейтенант, отходя вслед за Беркутом чуть в сторонку. — А что, война затянулась, о победе гитлеровцам мечтать не приходится, так что, может быть, ваш барон и клюнет.
— Просто они решили, что мы со Штубером коротаем длинные осенние вечера за чашкой чая, — сдержанно улыбнулся Беркут, не желая выстраивать перед Колодным никаких предварительных версий.
— И что я в любое время дня и ночи могу сообщать им даже о насморке его тещи.
— Так честно и ответьте им, — развел руками Колодный. — Дескать, не в моих возможностях. Напасть на какой-нибудь полицейский участок или состав под откос пустить — это всегда пожалуйста.
— Вряд ли решусь отвечать таким образом. Отмахнуться проще простого, а на фронте, особенно в разведке, так не принято.
— Пусть лучше пришлют сюда кого-нибудь из профессиональных разведчиков, — продолжал давать советы младший лейтенант, — из тех, что обучены для работы в дальних тылах и в самих войсках противника.
А мы с вами что? Мы — всего лишь армейская пехота. Наше дело вспахивать оборону противника, как пахарь — застоявшуюся ниву.
— Хорошо сказано, младший лейтенант: «…оборону противника, как пахарь — застоявшуюся ниву». Образно. Вот только требовать от нас, пока мы здесь, будут за все рода войск, вместе взятые.
— Товарищ капитан, фрица взяли! — вдруг послышался крик Копаня, взобравшегося на дерево, чтобы снять запутавшуюся в ветвях антенну.
— Гаёнок ведет.
— Не может быть! — резко отреагировал Беркут. — Откуда здесь взяться фрицу?
— Точно, ведет! Кажись, раненого! Прихрамывает!
«Неужели Мазовецкий?!» — поспешил Андрей к скале, у которой тропа выводила на вершину плато.
Да, это был он. Чуть прихрамывающий, с покорно поднятыми вверх руками, в мешковатой форме рядового немецкой армии, он и впрямь был похож на самого заурядного обозника из тыловой службы вермахта.
