За это время я всего лишь дважды ответила, что Бельгаш не кусается – сказала это встревоженным мамочкам, беспокоившимся за своих любопытных отпрысков. И один раз что он кусается, но уже смелому десятилетке, который засунул руку в клетку, решив поймать филина за крыло.
Возможно, он хотел его погладить, но я решила не проверять."
"Наконец, объявили долгожданный переход, и мы дружной разномастной толпой двинулись в соседний зал, где на каменном постаменте уже пылало ярко-синее кольцу телепорта.
Одно биение сердца – я даже не успела моргнуть, – и вот я уже стою на совсем другой платформе, повсюду на стенах висят скучные, выгоревшие на солнце и от магического воздействия гобелены с надписями: «Добро пожаловать в Коринду!» и с уродливо нарисованными початками кукурузы и пшеницы.
Еще час ожидания – и я наконец-таки очутилась в столице.
Волоча за собой неподъемный саквояж – и что я только в него насовала?! – и тяжеленную клетку – почему филин такой упитанный? надо прекращать его кормить, пусть сам охотится! – а еще корзину – нужно было и остальные книги выложить! – через десять минут блужданий я все-таки выбралась из многолюдного, душного здания центральной станции Хальстатта на волю.
Остановилась на мраморном крыльце, украшенном статуями магов, организовавших сеть этих самых стационарных телепортов по всей Аренте – и даже до Драконьего Континента дотянули, – и принялась крутить головой.
Во все стороны разбегались улицы – широченные, мощеные брусчаткой, причем, не абы как, а камень к камню и без зазоров! Вокруг стояли огромные дома, возле них были разбиты клумбы, зеленели подстриженные кусты, а вдоль улиц длинными рядами высились фонарные столбы.
А еще повсюду были люди – много людей в ярких одеждах, от которых у меня зарябило в глазах.
Но я быстро пришла в себя, после чего стащила с крыльца свою поклажу и отправилась к дороге, решив поймать извозчика. Но первым делом мимо меня на огромной скорости промчалась лакированная черная карета, с запряженной в нее четверкой великолепных лошадей.
На меня повеяло летней пылью, конским потом и дорогим парфюмом, и я увидела бледную руку в белоснежной перчатке, лежавшую на окошке.
И я решила поискать извозчика в другом месте, а то переедут и не спросят, как зовут.
Но все-таки немного постояла, позволив себе провинциальную роскошь – крутить головой, хлопая ресницами и раскрыв рот, – после чего потащилась за угол станции, где и обнаружила свободную коляску.
