Видишь, кажется, что ты меня уже начинаешь неплохо понимать.
От этих его слов у Марины наступил шок. Она неотрывно смотрела в его бесстрастные глаза. Он сказала это так просто, словно погоду обсудил. А ведь на самом деле убил человека!
- Почему?
- Отомстил. Он убил моего отца, предав.
- Ты так жесток, да?
- Скажем так, милая, что я суров.
- Не вижу особой разницы, - тихо ответила Марина, попытавшись освободить свою руку из его, но он не позволил.
- Жестокость, птичка моя, появляется от злого ума и от трусливого сердца, она происходит от немощи.
Жестокость не имеет никакого представления о щедрости или сочувствии. Суровость же не ищет и не получает удовольствия от причинения боли другому.
- Но тебе нравится причинять боль другим!
- Нет, не нравится, но иногда я вынужден это делать. Дипломатия в моём мире, Марина, это как искусство идти по лезвию бритвы, которой в этот момент бреешься.
Марина отвела взгляд. Он обхватил ладонями её лицо.
- Ты всё ещё боишься меня?
- А не должна?
- Нет.
- То, что о тебе говорят, Камиль…
- Люди могут многое болтать, Марина, - оборвал он её, - именно на их болтовне и строится известность, но репутация основывается лишь на том, что они на самом деле о тебе думают.
Я знаю кто и что думает обо мне. И мне известны все слухи, большинство из них сильно преувеличены.
- Тебе так нравится запугивать людей, Камиль?
- Нет, но если самому себя оценивать низко, то и мир не предложит тебе ни на грош больше.
- Я не понимаю… ты и так богат. Зачем тебе столько денег? Ведь всё это ради них… ради денег, не так ли?
Он засмеялся, отпустив руку девушки, сложил руки в замок, близко подсев к ней.
- Такие, как ты на всё идут ради денег, да? – говорила она, пытаясь отодвинуться от него подальше. - Только вот деньги ещё никому не помогли в могиле и не смогли заменить любви. Тогда почему же ради этих бумажек такие люди, как ты перестали быть людьми?
- Я люблю деньги, Колибри, но не они моя основная цель. Всех денег не заработать, всех девчонок не перетрахать, весь мир не завоевать.
.. даже я на это не способен, дорогая, - хохотнул весело он, видя, как покраснела девушка, пытаясь отодвинуться, вжимаясь в одну из колонн, но он мгновенно придвинулся плотнее и его рука легла на её обнажённую коленку, принявшись медленно поглаживать, постепенно поднимаясь по бедру.
- П-пожалуйста! – едва ли не плача произнесла она, напрягшись, словно струна.
- Пожалуйста, не надо или пожалуйста, продолжай? – словно издеваясь, уточнил он.
