— У меня есть лайт-вариант клон-центра, но пока я там только зеленых разводить могу. А мне бы полноценный!
Генерал хмыкнула.
— Ты хоть представляешь, что из себя представляет нормальный клон-центр?
— Смутно, — честно признался я.
Гадюка хмыкнула еще раз.
— Они обычно стационарные, на планете или орбитальной станции расположены. Занимают много места, обслуживаются квалифицированным персоналом и там такие «расходники», что туши свет!
Я навострил ухо.
— Вы сказали «обычно»? То есть и на кораблях ставят?
— Ну да, очень редко правда.
Вот у меня на «Разящем», к примеру, есть, — она увидела мое изменившиеся лицо и запнулась. — Эй! Не смотри на меня так — «Разящий» ты не получишь?
— Да я и не рассчитываю! — соврал я. Конечно же, я рассчитывал! — А еще на каких кораблях?
— Как правило на Авианосцах и Линкорах ставят — там места много и потери большие! Особенно, «летуны» дохнуть любят… точнее, любили.
— А почему у меня… гхм… у моего… гхм-гхм…
Гадюка рассмеялась.
— У твоего украденного Авианосца? — она подняла руку, успокаивая меня.
— Спокойно! Я же обещала, так что он официально твой! Только переименовать его нужно. «Неспящий» — официальное имя для наших Авианосцев и один с таким именем, как раз, достраивается. Так вот. На твоем нет клон-центра потому что он, в первую очередь, как носитель для Ковчега строился. Воевать на нём особо никто не собирался!
— Ну вот! — расстроился я. — И корабль изуродовали и клон-станции я не получил… Э-э… А имперцы тоже на линкоры клон-центры ставят?
— Ну да.
От них это и пошло, вообще-то. Они первые логистику посчитали, и начали корабли таким образом проектировать, чтобы клон-центры внутрь впихнуть. У них же мы и теоретические раскладки по «Использованию клон-центров в боевых операциях флотов» спи… позаимствовали. А что?
— Да так… Ничего… Вернемся к нашим баранам. Так что по технике?
— Две эскадрильи «Молния-5х», как я раньше и сказала.
— И две бомбёров? По рукам?
— Хуёров! — Видимо, я сильно её достал, раз она даже матюкаться начала.
— Одна «Молния» стоит сто пятьдесят тысяч! Две эскадрильи — это шестьдесят четыре машины! Шестьдесят четыре машины по сто пятьдесят тысяч — это девять и шесть миллионов! Ничего не треснет?
— Ладно, — вздохнул я, увидев, что Гадюка начала бледнеть, что как бы намекало. — Почем бомбёры-то?
Гадюка успокоилась и даже улыбнулась.
— А что, ты внезапно разбогател?
— С вами разбогатеешь! По миру пустите! — огрызнулся я. — Так, почем? Мне можно не новые.
